Айзек Азимов - Адский огонь

Вокруг царила особая атмосфера всеобщего легкого возбуждения, когда хорошо воспитаная публика, с нетерпением поглядывая на занавес, ожидает начала премьеры. Горстка ученых, кое-кто из знати, несколько конгрессменов и совсем мало репортеров – вот и все, кто счел нужным прийти сюда.

Элвин Хорнер из Вашингтонского бюро континентальной прессы рядом с собой увидел Джозефа Винченцо из Лос-Аламоса.

– Уж теперь-то мы наверняка чему-то научимся, – обратился он к тому.

Винченцо пристально взглянул на него сквозь бифокальные стекла.

– Это не главное, – ответил он.

Хорнер нахмурился. Сегодня им впервые предстояло увидеть уникальные кадры сверхзамедленной съемки атомного взрыва. С помощью хитроумных линз, меняющих направленную поляризацию вспышек, момент взрыва будет разделен на отдельные снимки, снятые с выдержкой в одну миллиардную долю секунды. Вчера была взорвана атомная бомба. А сегодня эти кадры покажут им взрыв во всех невероятных, удивительных подробностях.

– Думаете, это не подействует? – спросил Хорнер.

Лицо Винченцо мучительно исказилось.

– Конечно, подействует. Мы уже проводили предварительные испытания. Но главное заключается в том, что…

– В чем же?

– Что эти бомбы означают смертный приговор человечеству. Мне кажется, мы не способны чему-либо научиться. – Винченцо мотнул головой. – Вон, полюбуйтесь на них. Они взволнованы, их нервы трепещут, но они не испытывают страха.

– Им известна опасность, которую несет в себе атомная бомба. И они тоже боятся, – возразил репортер.

– Не совсем, – сказал ученый. – Я видел людей, которые наблюдали за взрывом водородной бомбы, обратившей в ничто целый остров, а потом шли спокойно домой и ложились спать. Такова человеческая натура. Им тысячелетиями проповедуют об адском огне как о наказании для грешников, а эффекта практически никакого.

– Адский огонь… Вы верующий сэр?

– То, что вы видели вчера и есть адский огонь. В буквальном смысле.

Хорнеру было достаточно. Он пересел на другое место, но с беспокойством следил за публикой. Испытывал ли хоть один из них страх? Задумывался ли в тревоге хоть кто-то об адском огне? Таких Хорнер что-то не замечал.

Огни погасли, и сразу заработал проектор. На экране во весь рост встала башня, начиненная огнем. Зрители застыли в напряженном молчании.

Затем на самой верхушке башни появилось крохотное пятнышко света – сверкающая и пылающая огнем точка. Она медленно распускалась – словно цветок, один за другим лениво разгибающий свои лепестки; игра света и тени придавала ей странные колеблющиеся очертания. Точка постепенно принимала форму овала.

Кто– то сдавленно вскрикнул, потом другие. Резкий всплеск невнятного гомона сменился мертвой тишиной. Хорнер явственно ощущал запах ужаса, он языком осязал вкус страха во рту и чувствовал, как леденеет кровь.

Овальный огненный шарик пророс побегами и, перед тем как, стремительно вспыхнув, превратиться в ослепительную до белизны сферу, на мгновение замер.

То мгновение статического равновесия… на огненном шарике появились темные пятна глаз, над которыми тонкими темными линиями выступали брови; линия волос, спускавшаяся ко лбу V-образным мысом; поднятые уголки рта, неистово хохочущего в адском огне… и рога.