Закон Зоны - Константин Горюнов
Она потянула его к подъезду. Маклауд послушно пошел за ней.
В подъезде пахло привычным — котами, жареной картошкой, старой пылью. Лифт не работал, пошли пешком. Третий этаж. Дверь обитая дерматином.
Марина открыла ключом. Вошла.
— Проходи, мой хороший.
Маклауд переступил порог. Квартира — как из прошлого. Старый сервант с хрусталем, ковер на стене, телевизор «Рубин». Запах борща и домашнего уюта.
— Садись за стол, — Марина хлопотала у плиты. — Сейчас налью.
Маклауд сел. Снял автомат, положил рядом. Рюкзак поставил у ног.
Марина поставила перед ним тарелку. Борщ — красный, наваристый, со сметаной. Ложка сама потянулась.
— Вкусно, — сказал Маклауд. — Очень вкусно.
— Ешь, ешь. Вон какой худой стал. Кормят там тебя, что ли?
— Кормят, — усмехнулся Маклауд. — Тушенкой в основном.
— Тушенка — не еда. Вот домашнее — другое дело.
Он ел, а Марина сидела напротив и смотрела. Глаза добрые, родные. Такие, какими он их запомнил.
— Скучала я, — сказала она. — Очень скучала. Думала, не вернешься.
— Вернулся, — ответил Маклауд. — Как видишь.
— Надолго?
Он замер. Ложка остановилась на полпути ко рту.
— Надолго? — повторил он.
— Ну да. Домой вернулся. Надолго?
Маклауд посмотрел на нее. Потом на автомат, лежащий рядом. Потом на свои руки — грязные, в мозолях, с въевшейся в кожу копотью.
— Ненадолго, — сказал он тихо. — Мне еще идти надо.
— Куда?
— Змея искать.
Марина нахмурилась.
— Змея? Он же погиб. Давно. Ты сам говорил.
— Говорил. Но он нашелся. Письмо прислал.
— Какое письмо?
Маклауд полез в карман, достал конверт. Протянул ей.
Марина взяла, развернула. Прочитала. Улыбнулась.
— Красиво пишет. Только почерк странный.
— Странный? — Маклауд насторожился. — Чем?
— Ну, Змей же левша был. А здесь буквы в другую сторону наклонены.
Маклауд замер. Потом медленно перевел взгляд на письмо.
— Левша, — повторил он. — Точно. Левша.
— Ты что, забыл? — Марина удивилась. — Вы же десять лет вместе...
— Забыл, — перебил Маклауд. — Забыл, потому что... потому что...
Он замолчал. Посмотрел на женщину. Внимательно, долго.
— Ты кто? — спросил он тихо.
— Коля, ты чего? Я Марина. Жена твоя.
— Жена, — повторил Маклауд. — Которая умерла семь лет назад при выбросе. Которую я своими руками хоронил. Которую...
Он встал. Автомат сам прыгнул в руки.
— Ты не Марина.
Женщина изменилась в лице. Улыбка сползла, глаза стали пустыми.
— Коля, не надо...
— Ты не она! — заорал Маклауд. — Ты глюк! Тварь пси-зоны!
— Коля...
Он нажал на спуск.
Очередь прошила женщину насквозь. Она не упала — рассыпалась, как та фигура на скамейке. А вместе с ней рассыпалась квартира, дом, улица.
Маклауд стоял посреди пустыря. Вокруг — развалины, ржавчина, смерть. И ни души.
Он упал на колени. Автомат выпал из рук.
— Марина, — прошептал он. — Прости...
— Очнулся? — раздался голос сзади.
Маклауд рванулся, схватил автомат, развернулся.
В двух шагах стоял человек. Старый, седой, с автоматом в руках. Смотрел спокойно, даже насмешливо.
— Стрелять будешь? — спросил он. — Или уже настрелялся?
Маклауд смотрел и не верил глазам.
— Дед? — выдавил он. — Ты как здесь?
— Шел мимо, — усмехнулся старик. — Увидел, как один дурак с галлюцинациями воюет. Дай, думаю, помогу. А то перестреляет всех призраков, а потом и сам свихнется.
Старик подошел ближе. Это был Палыч — старый сталкер, который обитал в Зоне еще до того, как она стала Зоной. Легенда, миф, живой памятник.
— Дай гляну, — Палыч взял его за подбородок, заглянул в глаза. — Зрачки в норме. Дышит нормально. Жить будешь.
— Как ты меня нашел? — спросил Маклауд.
— А чего тебя искать? Ты ж орал на весь город. «Марина! Прости!» Я и пришел на голос.
Маклауд вспомнил. Стыдно стало — аж жарко.
— Пси-ловушка, — сказал он. — Сильная.
— Вижу, — Палыч кивнул. — Здесь вообще место гиблое. Все, кто сюда заходят, или сходят с ума, или не выходят вовсе. А ты молодец — выбрался.
— Не сам. Ты помог.
— Я только разбудил. Остальное сам. Давай, вставай.
Маклауд поднялся. Ноги дрожали, но держали.
— Спасибо, Палыч.
— Не за что. Ты лучше скажи, что забыл в этом гадюшнике?
— Змея ищу.
Старик присвистнул.
— Змея? Того самого?
— Того самого. Он жив. Письмо прислал.
— Покажи.
Маклауд достал письмо. Палыч прочитал, хмыкнул.
— Почерк его. И манера. Давно он здесь?
— Не знаю. Только следы нашел.
— Следы — это хорошо. А что за следы?
— Бой был. Наемников положил. Штук десять.
Палыч покачал головой.
— Змей, Змей... сколько ж можно-то? Все воюет, все ищет приключений.
— Ты его знаешь?
— Кто ж его не знает? — старик усмехнулся. — Мы с ним вместе лет пять назад ходили. Хороший мужик. Тяжелый, но правильный. Зачем он тебе?
— Долг.
Палыч посмотрел долгим взглядом.
— Долг — это правильно. Долг — это по-нашему. Ладно, пойдем. Провожу немного. А то опять в глюки влетишь.
Они пошли по развалинам. Палыч шел легко, уверенно — видно, что знал эти места как свои пять пальцев.
— Давно ты в Зоне? — спросил Маклауд.
— Давно, — усмехнулся старик. — Еще до того, как вы родились. Помню, как первую аномалию увидел. Думал — миражи. А оно вон как обернулось.
— Не тянет обратно? На Большую землю?
— А что там делать? — Палыч пожал плечами. — Там все чужое. Люди, дома, воздух. А здесь — родное. Грязное, вонючее, смертельное, но родное.
Маклауд понимал. Сам давно уже не мыслил жизни без Зоны. Она стала домом. Странным, опасным, но домом.
— Слушай, Палыч, — спросил он. — А ты про Х-14 что знаешь?
— Знаю, — кивнул старик. — Город-призрак. До Припяти не дотянул, но жилой был. А после выброса там... странное творится.
— Какое странное?
— Аномалии там не простые. Они живые, что ли. И пси-излучение такое, что у некоторых мозги закипают. Как у тебя сейчас.
— Я в норме.
— Сейчас в норме. А зайдешь глубже — опять начнется. Тут надо артефакт специальный. Есть у тебя?
