Симбионт 2 - Валерий Михайлович Гуминский
— Ни в коей мере, — улыбнулся Басаврюк и, наконец, сел. Выложил свой аппарат и показал, что ни одна программа сейчас не запущена.
Я особо не доверял его словам. Господин Галкин сам признался, что у него стоят импланты, поэтому запись могла вестись так, что и не поймёшь. Надо же секретарю перед канцлером отчитаться! Ну так и я не лыком шит. Луиза уже давно взяла под контроль мой телефон и сейчас прослушивает разговор, который записывается на какой-то удалённый сервер. Где он находится, я понятия не имею, но рыжая сказала, что это вроде её личного хранилища всей цифровой информации. Вполне допускаю, на отцовский сервер разговор тоже пишется. Не особо разбираюсь в этой кухне, но Луизе доверяю. Она девочка умная, знает, что делает.
— Вижу, у вас вопросы, Михаил Александрович?
— Объясните, пожалуйста, как мой товарищ оказался у вас? Вы его держите насильно?
— Ни в коем случае! — наигранно возмутился Басаврюк. — Я немного разочарован, молодой человек, что вы решили сыграть в опасную игру, не уведомив меня. Хорошо, что я подстраховался и послал своего человека в Татарскую слободу. Мне почему-то показалось после нашего встречи, что вы собираетесь совершить непоправимую ошибку и попытаетесь освободить похищенных девушек собственными силами.
— То есть вы знали, где находятся пленницы?
— Информацию я получал от разных источников, признаюсь. И не все они работают в полиции. Большая часть — это уважаемые в Уральске люди, имеющие связи во всех слоях общества. Учтя все факторы, я пришёл к мысли, что вы попытаетесь отбить девушек до того момента, как их вывезут из города, — Басаврюк внимательно поглядел на меня. — Но ошибся. Не ожидал, что вам удастся провернуть столь дерзкую и опасную операцию.
— У нас тоже были источники, которые дали верные сведения о намерениях бандитов, — ответил я спокойно. — Поэтому мы решили перехватить «груз» вдали от Уральска.
— Умно и безрассудно, как ни парадоксально звучит, — хмыкнул Басаврюк. — Значит, вы мне не доверились?
— Простите, но — нет. В свете последних событий глупо просить помощи у того, чей хозяин хочет отрезать мою голову и поставить её на родовой Алтарь.
Валёк внезапно икнул и побледнел. Перевёл взгляд с меня на пожилого секретаря, и как-то сразу подобрался, напружинился, готовый к любому развитию ситуации.
— Молодой человек, я думаю, вам стоит покинуть наше общество, — взглядом любящего дедушки Басаврюк посмотрел на Зазнобина. — Приятно было с вами побеседовать. Надеюсь, никаких претензий, Валентин Юрьевич, к нам нет?
— Совершенно никаких, Матвей Тимофеевич, — поднялся на ноги Валёк. — Более того, благодарю за помощь. Если бы не ваш охранник…
Он наклонил голову, прощаясь с хозяином номера, а мне сделал знак, что будет ждать снаружи. Когда одногруппник вышел, Басаврюк вздохнул и проговорил с укоризной:
— Не преувеличивайте степень своей жертвенности, Михаил Александрович. Да, таков был первоначальный вариант, не скрою. Граф Татищев утверждает, что уже получил ваше согласие на добровольное изъятие симбионта, но чародей-идиот испортил всё, что мог.
— В любом случае никакого доверия к графу больше нет, — ответил я. — А ведь он человек князя Шуйского. Где гарантия, что меня снова не попытаются пустить под нож?
— Ещё раз… Александр Александрович даёт своё слово не причинять вам никакого вреда, абсолютно никакого. Более того, он зовёт вас в Москву, в гости. Вы пройдёте полное медицинское и магическое обследование после которого будет вынесено окончательное решение…
Я вздёрнул от удивления брови.
— Что за решение?
— А вдруг параметры симбионта вообще не подойдут Григорию Александровичу? Ни один здравомыслящий человек не станет вредить своему сыну, если есть хоть малейшая опасность отторжения. В таком случае вы останетесь при своих. Само собой, компенсация за вред будет выплачена в полном объёме.
— Слишком вкусный кусок подсовываете, — проворчал я с задумчивостью. — Есть очень много моментов, которые мне не нравятся.
— Вы можете приехать с отцом или с доверенными лицами и охраной.
Ага, чтобы нас взяли в заложники? Нет, никого из близких родственников не должно быть рядом с Шуйскими. Если я соглашусь на предложение канцлера, поеду только с телохранителями, ну и адвоката возьму.
— Кстати, я перед поездкой в Оренбург предлагал Александру Александровичу перевести вас в Московский Императорский Университет. Конечно, вы можете и в Уральске получить нужное образование, но диплом столичного университета котируется куда выше, чем другие.
— Зачем мне он, если я собираюсь жить и работать в Оренбурге?
— Михаил Александрович, вам вряд ли светит занять пост Главы Рода и концерна, — Басаврюк умело стелил соломки, не забывая подкидывать и камешки. — Будете на вторых ролях заниматься юридической практикой, отстаивать интересы семьи, бодаться с должниками, составлять контракты, договоры… Вам это интересно? Подумайте на досуге, что для вас в жизни важно. Гореть или тлеть.
— Сгореть можно за минуту, а тлеть — гораздо дольше, — усмехнулся я.
— То есть вы предпочитаете унылую жизнь мажора, прошу прощения за столь резкую констатацию факта, вместо яркой деятельности на благо общества? — господин Галкин иезуитски продолжал колупать мою броню, под которой прятались планы на будущее.
— А вы бы что выбрали? — я откинулся назад, ощущая не совсем комфортную спинку кресла.
— Я давно выбрал служение канцлеру, — улыбнулся Басаврюк. — У меня был иной жизненный старт, не предвещавший ничего хорошего в дальнейшем. Но я уцепился за шанс — и нисколько не жалею, что пошёл по этому пути.
— Говорят, канцлер Шуйский методично уничтожает дворянские роды, у кого есть Око Ра, — решил я спровоцировать Басаврюка, слегка остужая его пыл. А то от сладких обещаний уже тошнит. — Да и не только по слухам, но и по делам видно, что Александр Александрович человек жёсткий, и даже жестокий.
— Он — государственный чиновник, второе лицо в Империи, — Басаврюку явно не понравились мои последние слова. — Насчёт уничтожения дворянских Родов, имеющих Алтарь с Оком Ра… Были случаи, не отрицаю. Некоторые дворяне посчитали, что имеют право нарушать договорённости, отказываться от своих слов, произносить хулу в адрес князя Шуйского, а в его лице — поносить государя… Сами понимаете, что аристократ с древней родословной не имеет права сносить оскорбления как частное лицо. А как государев человек, Александр Александрович действует в интересах России. Это всё, что я могу вам сказать. Или вы
