Симбионт 2 - Валерий Михайлович Гуминский
Ощущение, конечно, было невероятным по своей реалистичности. С нервным смешком подумал, что наши души после смерти разделились. Майор остался в теле убитого меня, а моя матрица прочно засела в нём. Получается, я-Субботин ещё жив? Ведь он только-только собирается в Сирию! А значит, есть шанс спасти старшего тёзку?
— Ты только береги себя, Мишенька, — Надины глаза наполнились болью и надеждой, присущей всем женщинам, отправляющим своих мужей на войну. — Я не знаю, как буду жить, если с тобой что-то случится.
— У нас дочка, Надя. В первую очередь думай о ней, — я положил свою руку на её запястье, и женщина почему-то вздрогнула, как от впившегося в кожу электрического разряда. — А я о себе позабочусь.
— Странное какое ощущение, — пробормотала светловолосая Надя. — Будто не только ты прикоснулся ко мне, но и кто-то другой.
— Ты нервничаешь, вот и привиделось, — отшутился я-Субботин.
— У женщин эмпатия развита лучше, чем у вас, толстокожих носорогов, — улыбнулась та в ответ. Боль, наконец-то, ушла из её глаз.
Я встал и подошёл к Наде. Она с удивлением поднялась со своего стула и прижалась ко мне. Грудь сдавило такой тяжестью, что стало трудно дышать. Потом резкая боль вцепилась своими зубами в плоть и стала рвать её. Образ молодой женщины померк, затянулся непроницаемым туманом, а меня как будто выдернули из воды на прочном крючке, заставляя выгибаться и дёргаться.
— Доктор! Позовите доктора! — закричала какая-то женщина. Это явно не Надя. Но голос тоже похож. Мама?
Послышались какие-то резкие звуки, тяжёлый топот ног, скрип половиц.
— И что у нас? — грубоватый мужской голос ввинтился в мозг.
Чьи-то пальцы раздвинули веки правого, а потом левого глаза, заставляя меня сфокусироваться на лице какого-то незнакомца с аккуратной бородкой и в очках. Он чем-то удивительно был похож на писателя Чехова.
— Если чувствует боль — значит, будет жить, — философски прогудел он, подсвечивая фонариком зрачки.
Я дёрнулся и тут же был прижат сильной рукой за плечо.
— Лежи-лежи, прыткий, — усмехнулся мужчина. — Ну вот, глаза открыл. Крепкий у вас сын, Евгения Викторовна. Пуля в опасной близости от сердца прошла. Да так удачно, что нам удалось её извлечь без риска для жизни. Целитель после операции весь мокрый был. Хорошо держал энергетический контур, не дал уйти парню.
Мама заплакала. Видимо, не в первый раз. Я, наконец, полностью открыл глаза, фокусируясь на потолочном плафоне. Солнечные пятна, отражаясь от чего-то яркого, застыли в неподвижности, давая дополнительное освещение. Значит, день.
— Сколько? — зашевелились мои губы.
— Что, прости? — наклонился ко мне «Чехов».
— Сколько. Я. Здесь.
— А-аа! Третьи сутки пошли. Удивительно крепкий вы юноша! И очень удачливый.
— Мама…
— Я здесь, сынок, — мать присела на табурет возле меня и взяла за руку. Её холодные тонкие пальцы оказали прямо-таки благотворное влияние. Удивительно, что и дышать стало легче. — Да что же это такое? Чем ты бога-то прогневил?
Она всхлипнула и торопливо вытерла тыльной стороной ладони слезы, набежавшие на щёки. Чем прогневал? Да тем, что ты, моя родная, пошла против установленных мирозданием правил. Не «отпустила» меня, чтобы душа обрела новое тело, а вместо этого погубила человека, из-за чего я теперь имею две личности. В психиатрии это называется шизофренией, но в мире магии расщепление сознания никого не удивляет. Чародеи вполне успешно определяют, кто в самом деле сошёл с ума, а чьё тело стало прибежищем заблудившейся в астральных далях души. Не скажу, что особо опечален таким развитием ситуации — майор Субботин реально из глубокой задницы меня несколько раз вытаскивал — но боюсь, что вольность матери дорого всем обойдётся. И как всегда в жизни происходит, страдать будут близкие.
— Всё в порядке, мам, — мне удалось придать крепости голосу. — Мы же знали, на что идём.
Она намёк поняла, кивнула и вытащила из сумочки платок. Аккуратно промокнула глаза.
— Скажите, доктор, а осложнений не будет?
Терпеливо стоявший в стороне «Чехов» развёл руками.
— Сударыня, он же одарённый. Его энергетическое поле стабильное. Повреждена только плоть. А она лечится обычными методами на операционном столе. У вас есть семейный целитель?
— Да.
— В таком случае после выписки рекомендую провести несколько сеансов восстановления аурного кокона.
— Так и сделаю, — кивнула мама. — Слышишь, Миша? Я приеду сюда вместе с Карлом Николаевичем, когда ты будешь себя чувствовать лучше.
Только не это! Мало того, теперь буду находиться в постоянном ожидании смерти, так и за матушку беспокоиться придётся!
— Мам, не надо! — едва шевеля губами, ответил я. — Даже. Не. Думай. Где Луиза?
— Ты про ту девушку, которая спасла тебя? — догадалась мама. — Ей тоже, бедняжке, досталось. Но рана несерьёзная. Даже в больнице задерживаться не стала. С тобой потом следователь хочет поговорить…
Куда же без него? Полиция теперь вцепится в это дело бульдожьей хваткой. Второй раз за считанные дни студент Михаил Дружинин попадает в криминальную ситуацию со стрельбой. Интересно, а как Луиза-Кристина будет отмазываться от двух трупов? Это ведь она их завалила. Я восхитился невероятной реакцией девушки. Ведь успела просчитать ситуацию, но немножко не успела закрыть меня, поэтому выбрала единственно верный вариант: наглухо валить ублюдков. Интересно, кто они такие? Кем посланы? Мистером Икс? Или местные бандюки решили со мной поквитаться за своего кореша Батыра? Тоже вариант.
Я прикрыл глаза, чтобы показать маме, насколько устал. Она поняла правильно. Погладив по руке, тихо сказала:
— Отдыхай, сыночек. Я завтра приду.
Оставшись в одиночестве, прошептал в потолок — мне сейчас было тяжело формировать мысли в мозгу, одурманенным остатками наркоза:
— Что скажешь, майор? Есть идеи?
— Скажу одно: хреново всё. За нас взялись основательно, — откликнулся столь же тихо Субботин. — Ты меня прости, тёзка. Лопухнулся я, не успел среагировать. Да и не было у нас шансов увернуться. Поэтому я все свои ресурсы направил на то, чтобы изменить траекторию пули, летевшей прямо в сердце. На остальные уже внимания не обращал. Они не были для тебя смертельны.
Ну да, три пули в меня влепили. Сильно хотели убить.
— Серьёзно? Ты отвёл пулю?
— Как видишь,
