Симбионт 2 - Валерий Михайлович Гуминский
— И каков твой вывод?
— Пока только сплошная мозаика, — отмахнулась Луиза. — Ты же сам поклялся, что не проходил рекуперацию. Да я и теперь вижу, что так и есть. В первую очередь клону стараются ставить оптические импланты с возможностью подключаться к Сети. Для людей, занятых в большом бизнесе, это необходимое улучшение. Александр Егорович не поскупился бы, это точно.
Девушка повернула голову и пристально взглянула в мои глаза. Я опять увидел зеленоватые отблески в глубине её зрачков.
— Да, ты прав, — она вздохнула. — Счастливчик.
— В чём? — удивился я. — Без сверхспособностей, без модных имплантов — готовая жертва бандитов.
— Ты живой, а это главное, — Луиза грустно улыбнулась. — Первая жизнь дана Богом, вторая — ангелом, а все последующие — дьяволом. Все, кто неоднократно прошёл оживление и отдал душу клону, с каждым разом теряют её частичку и искру божью. Постарайся остаться таким, не лезь на рожон и под пули. Не старайся показаться перед девушками в образе мачо. Иногда подобная бравада заканчивается плохо.
— А как же мои возросшие способности к драке и фехтованию? — я попытался вернуть рыжую на обсуждение, которое могло подсказать, как нам дальше взаимодействовать друг с другом.
— Да, это загадка, — согласилась Луиза-Кристина. — Я ещё поразмышляю над нею. Что-то упустила, или не знаю неких обстоятельств. Но обязательно выясню. Надеюсь, ты меня потом не грохнешь, если раскрою секрет?
— Зачем? — я пожал плечами. — Если он останется между нами, даже волноваться не буду. Ну что, пошли сдаваться Пискарёву? Авось простит.
Пока мы шли обратно к учебному корпусу, «проснулся» Субботин:
«Жаль девчонку. Ведь её фактически искалечили, превратили в киборга. Долго не мог понять, кого она мне напоминает. А потом дошло. Был в моём мире фильм „Универсальный солдат“. Там американцы проводили эксперимент по выведению практически непобедимых бойцов. Для этого они использовали тела убитых во время американо-вьетнамской войны солдат, погружали их в лёд и отправляли на родину, где потом выращивали из них вот таких унисолов, подобных Луизе. Вкалывали им какие-то инъекции, усиливали мышечную массу, использовали высокотехнологичные методы, включая кибернетику и химические обработки. Предыдущие воспоминания стирались, чтобы ничто не могло отвлечь их от новой жизни. Последующие поколения унисолов уже использовали бронежилеты высокого уровня прочности, а в мозг вживляли имплант, связанный с центральным компьютером, с которого осуществлялось управление».
«Да, что-то похожее с нашими клонами есть, — согласился я, — но память остаётся, да и матрица души мало изменяется».
«А почему ты так уверен, что память остаётся? Вот Луиза… что-то ей могли подправить, стереть, наложить другую память. Да всякую хрень можно с человеком сделать, особенно если его душа находится в клоне».
Я промолчал. Насчёт памяти версия неплохая, имеет право быть. Ментальное воздействие во время рекуперации тоже не исключалось. Тогда сколько же людей ходит по свету с ложной памятью? А рассказ майора меня заинтересовал. Интересные у них там фильмы. Здесь тоже хватает подобных поделок, но единственное, что зацепило — там человека возвращали к жизни с помощью какой-то химии и других естественных манипуляций. И без всякой магии! То есть, кроме стёртой памяти, человек оставался человеком. Хм, могу ли я называться универсальным солдатом?
«Нет, пока тебе до него далеко, — рассмеялся Субботин. — И не надо. Ты хороший парень, Мишка, постарайся им и остаться. Нам лишь нужно добраться до человека, заварившего всю эту кашу. Я помогу тебе уничтожить гниду, а ты поможешь мне обрести тело».
Луиза шла молча, то ли погружённая в собственные мысли, то ли оценивала окружающую обстановку. Я же больше всего сейчас думал, как обезопасить себя от будущих нападений. А то, что они будут, даже не сомневался. Мистер Икс не успокоится, пока не заберёт у меня симбионта. Арсен выйдет из больнички, надо попросить его сгонять в Оренбург. Пусть привезёт бронежилет. Смешного-то мало…
Мы завернули за угол и столкнулись с двумя крепкими высокорослыми парнями, вышедшими нам навстречу. Единственное, что мне сразу бросилось в глаза, так это слишком свободно болтающиеся на плечах куртки, из-под которых они выхватили пистолеты с глушителями. Действовали незнакомцы быстро, но Луиза оказалась куда проворнее их. Глухие хлопки выстрелов из трёх пистолетов зазвучали одновременно. По асфальту запрыгали гильзы. Мощный толчок в плечо отбросил меня в сторону. И сразу же что-то тупое с размаху ударило в грудь. Я успел увидеть, как оба парня валятся на землю, а со стоянки с визгом и рёвом вылетает белая тачка. А потом резкая боль, вспыхнувшая чуть ниже левого соска, вывернула моё тело со страшной силой. Стало трудно дышать, глаза заволокло серым непроницаемым туманом. Я смог разглядеть, что Луиза что-то делает с валяющимися в крови ублюдками, а потом отключился окончательно. Наверное, умер. Как и Субботин. Вот теперь знаю, каково это чувствовать.
«Держись, тёзка. Я попробую тебя вытащить».
Глава 2
Между явью и сном, жизнью и смертью
— Миша, у меня плохое предчувствие, — шмыгнув покрасневшим носом, красивая молодая женщина со светлыми волосами, собранными в «конский хвост», поставила передо мной на стол тарелку с борщом, невероятно насыщенным бордовым цветом и густым, что ложка стоит.
— Ну что ты, Наденька, — этот голос, который звучит из моего рта, совершенно не мой. Силюсь вспомнить, где я его мог слышать. — Сколько уже эти командировок было? Всегда возвращался живым и невредимым. И всё благодаря твоему медальону.
Я вытащил из-под тельняшки, в которой сидел за столом, цепочку с маленьким овальным медальоном, поцеловал его и затолкал обратно.
Надя попыталась улыбнуться, но получилось плохо. Она села напротив меня и подпёрла щеку ладонью.
— Говорят, в Сирии активизировались всякие террористические группировки. В открытую говорят, что будут свергать законную власть Асада. Разве у президента нет верных войск? Почему вы, русские ребята, должны защищать их?
— Может, потому что хорошо драться умеем только мы? — шучу я. — Надюша, ну какие из арабов воины? Они давно перестали таковыми быть, превратившись в торгашей. Их евреи всегда били, как шелудивых псов. А вот религиозные бандюки — это посерьёзнее будут. Но ничего, мы и их в землю вколотим.
Женщина вздохнула, даже не пытаясь убрать слезу, покатившуюся по щеке. Надя была такая светлая, печальная и в то же время сильная духом, что у меня в сердце отдалось болью. Как
