Гадина - Квинтус Номен
— Не стоит, сегодня программа в записи пойдет, мне просто на всякий случай нужно в студии быть.
— Эллеонора Валериановна, вас, как ведущую лучшей музыкальной программы я, как хотя и не особо известный, но музыкант, просто обязана холить и лелеять. И заботиться о вашем душевном равновесии. И вы не стесняйтесь… а хотите еще «Прагу»? А то мне сегодня тортов понатащили…
— У вас праздник какой-то? Извините, что помешала, я тогда пойду…
— Ага, праздник! Приперся Николай Николаевич, Леонид Ильич и еще один… деятель, каждый с тортом: нет, чтоб подумать, что в меня просто столько не влезет! А ведь у вас там в студии целая команда, мы как раз им тортики и скормим! Ну, что сами не съедим… то есть я уже съела столько, что больше не лезет, так что на вас одна надежда осталась. И на вашу команду: мы сейчас туда поедем, и раз вам программу не вести, все, что вас интересует, и обсудим спокойно…
За машиной бежать было действительно недалеко: до горотдела милиции. Я в пятницу обратила внимание, что переднее левое колесо как-то подозрительно скрипит, попросила механиков в гараже посмотреть, что там. Но когда я забежала в гараж, усидела, что «Победа» моя стоит на каких-то подставках, а колес а ней вообще нет!
— Эй, а что с машиной? Вы же сказали, что за пару часов управитесь, а уже прошло…
— Елена Александровна, вы вовремя зашли: у вас подшипник накрылся. Вася сейчас в гаражи за стадионом пошел, может, у кого из мужиков найдет нужный: мы-то думали, что от «козлика» нашего подойдет, только вот оказалось, что и к нему подшипника у нас нет. Но он точно найдет, машина через пару часов готова будет!
— Вот черт! Ну ладно, на другой поеду…
— А вам сопровождение нужно? Вы скрипки повезете?
— Нет, просто прокатиться потребовалось, спасибо. И вы это, скажите потом, сколько за подшипник я вам должна буду: машина-то не казенная, на нее запчасть не спишете.
— Это верно… но недорого, рубля в три уложимся думаю. К ней-то запчастей море…
Вернувшись домой, я забрала два торта из холодильника, еще обратно в коробку упаковала недоеденную половинку, веревочкой перевязала: первые сегодняшние гости тортики привезли обычные. То есть дефицитные, но именно обычные, в картонных коробках, перевязанных бумажной бечевкой. И их я запихнула в авоську — и с ними мы пошли уже к машине. То есть все же поехали: хотя дом был обычный, пятиэтажный, потолки в нем были три-двадцать и перекрытия «звукоизолирующие», по шестьдесят сантиметров толщиной — а в таких домах уже по саннормам лифт требовался. И я лифты в своем доме поставила «музыкальные» — то есть такие, в котором можно и рояль поднять. А так как в СССР нужные мне лифты не делались, то я прикупила шведские — точнее, из шведского филиала финской фирмы, и на шильдике в кабинах было написано «AB Kone Hissar». Но мне не шильдик нравился, а установленное в кабине зеркало: утром, когда в школу бежать нужно, в нем можно на себя посмотреть со стороны (и ужаснуться, но это уже дело вкуса). А у Беляевой вкус был:
— Очень удобно, когда в лифте зеркало, надо бы и в Останкино попросить их повесить, по крайней мере перед эфирными студиями, — задумчиво произнесла она. А когда мы уже на улицу вышли, поинтересовалась: — А это что? — и в голосе ее прозвучало… недоумение всего лишь.
— Мая машина сломалась, потому я взяла скрипковоз. Это мне бабуля купила, чтобы скрипки возить…
— А зачем для скрипок такая…
— Так детишки-то мои играют на Страдиварях, Гварнерях и Аматях, каждая из которых раза в три-четыре дороже этой машины стоит. Вот и приходится их тут возить, но раз сегодня никакого выступления не ожидается, то вместо скрипок мы поедем.
В этот момент к нам подбежал милиционер из дежурки:
— Гадина! Вы куда едете-то? Мы посты ГАИ предупредим…
— В Останкино, в телецентр.
— Спасибо! Счастливого пути!
— А вас всегда так милиция…
— Милиции поручено скрипки охранять и везде их сопровождать, вот они и беспокоятся. Я-то обычно на «Победе» езжу, а с этим паровозом одни хлопоты… зато мы быстро до места доберемся.
Ну, добрались мы действительно быстро: гаишники везде, где это было можно, моему скрипковозу дорогу «расчищали». И даже в Останкино, когда я только подъехала к воротам, они распахнулись, а на вопрос к вахтеру «где тут можно поставить машину на часок» он указал место возле ворот и лишь поинтересовался, где меня можно будет найти если я до восьми машину не заберу: вечером там площадку поливалкой мыли и он побоялся, что машину грязью окатит. Я только похихикала в ответ на такой предположение: до восьми я тут точно оставаться не собиралась — но все же координаты оставила. И просидела с Эллеонорой Валериановной всего лишь до семи вечера: она действительно не просто ведущей была, а вообще всю передачу делала (с помощью буквально пары сотрудников). А просидеть так долго пришлось просто потому, что то, что она предлагала, мне совершенно не понравилось. И ей, кстати, тоже: оказывается, Николай Николаевич сказал ей выпуск «полностью Гадине посвятить», но даже если в эфир пустить записи всех моих выступления в Сопоте, этого на полную передачу будет явно недостаточно, да к тому же эти выступления успеют, как я поняла, по телевизору уже несколько раз прокрутить. А рассказывать про мои новые пластинки… один раз она уже их в своем «киоске» прорекламировала, но пластинки эти и так в магазинах влет расходились, и поэтому «в прошлый раз» она всего лишь сообщила зрителям о готовящемся выходе новой записи, причем мимоходом, рассказывая о ближайших планах «Мелодии» — а большей рекламы мне и не требовалось. А теперь от нее требовали получасовую передачу обо мне сделать. И мы довольно долго обмусоливали разные идеи, отбрасывая их одну за другой в силу изначальной их тупости, пока я не предложила «попробовать другой формат»:
— Эллеонора Валериановна, мне кажется, что людям моя музыка интересна лишь потому, что она просто по звучанию совершенно новая, и зрителям интересно будет именно что-то новое услышать. И увидеть, поэтому, мне кажется, если непосредственно в студии мои детишки сыграют что-то новенькое…
