Николай Второй сын Александра Второго - Сергей Свой

пили чай и говорили. Обо всем, кроме главного.

— Никса, — сказала она однажды, — ты счастлив?

Я задумался.

— Я не знаю, Минни. Я делаю то, что должен. Я строю, я воюю, я спасаю людей. Это дает мне удовлетворение. Но счастье... счастье — это когда ты рядом. Когда дети смеются. Когда за окном тихо.

— А совесть? — спросила она. — Твоя совесть чиста?

Я долго молчал. Потом ответил:

— Нет. Не совсем. Но я стараюсь.

Она не стала спрашивать, о чем я. Просто подошла и села рядом, положив голову мне на плечо.

Мы сидели так долго. За окном падал снег. Петербург засыпал. Россия засыпала. А я думал о том, сколько еще предстоит сделать и хватит ли мне жизни на все.

---

Часть 4. Финал главы

Сцена 9. «Россия» в небе

Май 1881 года выдался теплым и солнечным. На Волковом поле собрались тысячи зрителей — придворные, министры, генералы, иностранные послы, простые горожане. Все хотели видеть чудо.

Огромный серебристый корпус дирижабля «Россия» возвышался над ангаром, как сказочное существо. Сто двадцать метров длины, два мощных дизеля, гондола с иллюминаторами, русский флаг на хвосте.

— Господи, — шептала императрица Мария Александровна, прижимая руки к груди. — Неужели полетит?

Я стоял рядом с отцом и братом. Саша был бледен от волнения, хотя старался держаться.

— Ну, Никса, давай, — бормотал он. — Чтоб не подвел.

Командиром экипажа я назначил молодого офицера, Александра Можайского (да, того самого, который в моей истории строил самолет). Он горел небом и схватывал все на лету.

— Экипаж к полету готов! — доложил он, подходя к нам.

— С Богом, Александр Федорович, — сказал я.

Можайский козырнул и побежал к трапу. Через несколько минут команда: «Отдать швартовы!».

Дирижабль медленно, величественно оторвался от земли. Толпа ахнула. Тысячи голов запрокинулись вверх. «Россия» поднималась все выше и выше, сверкая на солнце.

— Работают двигатели! — крикнул кто-то. — Слышите?

Гул дизелей доносился сверху ровный, уверенный. Дирижабль развернулся и поплыл в сторону центра города, над Невой, над Зимним дворцом, над Петропавловской крепостью.

— Никса, — отец схватил меня за руку, и я почувствовал, как дрожит его рука. — Сын... Это ты. Это все ты.

— Это Россия, государь, — ответил я. — Мы все вместе.

Александр II обнял меня при всех. Саша подошел и просто встал рядом, положив руку мне на плечо. Мы смотрели в небо, где плыл наш корабль, наш символ, наша надежда.

Дагмар стояла чуть поодаль с детьми. Ольга махала рукой и кричала: «Папа, смотри, летит!». Саша-младший завороженно смотрел вверх, открыв рот.

Я подошел к ним, подхватил дочку на руки.

— Видишь, Оля? Это наш корабль. Он полетел.

— А мы полетим? — спросила она.

— Обязательно, — ответил я. — Когда-нибудь обязательно.

Дирижабль сделал круг над городом и плавно пошел на посадку. Все получилось. Еще одна