Кухарка поневоле для лорда-дракона - Юлий Люцифер

севера.

Мы вернулись другими.

— Внутрь, — сказал Арден коротко.

Никто не спорил.

Даже Илда.

В малой верхней зале было тепло, но мне все равно хотелось запахнуть плащ плотнее.

Не от холода.

От того, что сейчас снова придется вытаскивать правду кусками и смотреть, как она ложится на лица тех, кто уже заранее считает ее угрозой.

Арден не сел сразу.

Сначала стянул перчатки, бросил их на стол и только потом сказал:

— Говорим здесь. Без лишних ушей.

Начальник стражи коротко кивнул и сам закрыл дверь изнутри.

Марта стояла у камина.

Илда — у стола, положив ладонь на спинку кресла.

Я осталась между ними всеми, как всегда, в самом удобном месте для чужой тревоги.

— Ну? — первой сказала Марта.

— Очень содержательно, — пробормотала я.

— Мне можно, — отрезала она.

— К сожалению.

Арден наконец сел.

Жестом показал мне место рядом.

Не напротив.

Рядом.

И это заметили все.

Все.

Илда ничего не сказала, но я увидела, как чуть дрогнуло ее веко.

Начальник стражи опустил глаза слишком поздно.

Марта вообще не моргнула.

Конечно.

Для Марты это уже, видимо, не новость, а рабочая обстановка.

— В долине был активирован старый круг, — сказал Арден.

— Чем? — сразу спросила Илда.

Он не отвел взгляда.

— Ею.

В комнате стало тихо.

Очень.

Я тоже молчала.

Потому что если начну говорить первая, это прозвучит как оправдание.

А мне уже надоело оправдываться за собственное существование.

— Насколько активирован? — спросил начальник стражи.

— Достаточно, чтобы круг заговорил, — ответил Арден.

На этот раз даже Марта подняла голову резко.

Илда медленно выпрямилась.

— Чьим голосом?

— Элианы.

Вот после этого никто не сказал ничего целую секунду.

Потом Илда очень тихо спросила:

— Ты уверен?

— Да.

— И она…

— Подтвердила, что разлом открылся не случайно.

Я закрыла глаза на миг.

Ну вот.

Теперь и они знают.

Теперь это уже не личная беда и не домовые интриги.

Теперь это древняя проблема с родословной.

— Что именно она сказала? — спросила Илда.

Арден посмотрел на меня.

Я поняла.

Надо говорить.

Ладно.

— Что круг открылся, потому что кровь дома снова дошла до излома. Что я не просто чужая в замке, а отклик для их разлома. И что… — я запнулась на секунду, — что род почувствовал это раньше, чем вы успели придумать, как назвать.

Илда не сводила с меня глаз.

— Еще.

Я медленно выдохнула.

— Еще она сказала, что мужчины этого рода всегда боялись не женщины, а выбора. И что… если мужчина крови дома выбирает не страх рода, а живое рядом с собой, старый узор повторяется.

Начальник стражи побледнел.

Марта стиснула челюсть.

Илда осталась неподвижной, но я видела: мысль дошла до самого нутра.

Потому что да.

Это уже не просто про меня.

Не просто про Ардена.

Это про то, как устроен весь их дом.

— Значит, слухи по внешним домам пойдут быстрее огня, — сказал начальник стражи.

— Уже пошли, — сухо ответил Арден.

— Тогда надо изолировать…

— Нет.

Он произнес это так спокойно, что даже я почувствовала, как в комнате все собирается.

— Милорд, — осторожно начал тот.

— Нет, — повторил Арден. — Никто не будет “изолировать” ее так, будто она зараза или пленница круга.

Я перевела взгляд на него.

Потом сразу отвела.

Потому что в такие моменты на него опасно смотреть слишком долго.

Сразу начинает казаться, будто кто-то в этом мире вообще способен быть на твоей стороне без оговорок.

А это расслабляет.

Нельзя.

— Тогда что? — спросила Илда.

— Тогда мы готовимся к тому, что удар будет не изнутри, а снаружи.

— После сегодняшнего? — сказала Марта. — Уже?

— После сегодняшнего — особенно.

Он перевел взгляд на меня.

И вот тут я сразу поняла: сейчас скажет что-то, что мне не понравится.

Правильно поняла.

— С этого вечера она не выходит одна вообще.

Я фыркнула.

— Ну конечно.

— Алина.

— Нет, правда. Вы хоть можете продержаться один разговор без попытки превратить меня в передвижную реликвию под охраной?

— Не могу.

— Очень вдохновляет.

— Я не пытаюсь вдохновить.

— Это я уже выучила.

Начальник стражи неожиданно подал голос:

— Милорд прав.

Я повернулась к нему.

— Неужели?

Он выдержал мой взгляд.

— После такого известия на вас могут пойти уже не записками и не ядом. Вас попытаются взять руками.

Вот.

Прямо.

Наконец.

Без мягких слов про риск и заботу.

Я оценила.

— Спасибо, — сказала я.

Он чуть нахмурился.

— За что?

— За то, что впервые за последние дни мне кто-то сказал угрозу нормальным языком.

Марта тихо фыркнула.

Илда едва заметно прикрыла глаза.

А Арден, кажется, на секунду почти усмехнулся.

Почти.

Ненавижу это его почти.

— Значит, меня будут пытаться украсть? — спросила я.

— Или убить, — сухо сказала Илда.

— Боже, как здесь приятно жить.

— А кто обещал приятное? — отозвалась Марта.

— Никто. Но я все равно каждый раз разочаровываюсь.

Арден встал.

Подошел к окну.

Постоял секунду спиной к нам всем.

Потом развернулся.

И по лицу я поняла: да, он уже что-то решил.

Опять.

Конечно.

— Домы должны узнать только часть, — сказал он.

— Какую именно? — спросила Илда.

— Что круг отозвался. Но не чем. И не на ком.

Я вскинула голову.

— Простите?

— Никто снаружи не должен знать, что именно ты активировала чашу.

— То есть вы хотите скрыть главное.

— Да.

— А это, по-вашему, сработает?

— Ненадолго.

— Тогда зачем?

Он посмотрел прямо.

— Чтобы выиграть время.

Я стиснула зубы.

Потому что да.

Опять был прав.

И потому что мне это не нравилось еще сильнее.

— А что скажете внутри дома? — спросила Марта.

— Только то, что уже нельзя скрыть.

— А если не хватит? — тихо спросила Илда.

Арден помолчал.

Потом ответил:

— Тогда я назову вещи своими именами.

Вот после этого стало совсем тихо.

Даже я не сразу поняла, что именно он сказал.

Потом поняла.

И почувствовала, как под ребрами что-то резко сжалось.

Потому что “назвать вещи своими именами” в его исполнении означало не про круг и не про долину.

Про нас.

Окончательно.

Открыто.

И это уже пахло не просто скандалом.

Это пахло расколом.

Илда поняла