Эволюционер из трущоб. Том 18 ФИНАЛ - Антон Панарин
Он был одет в простой серый костюм, явно неудобный для него, так как Карлович привык к военной форме. Но несмотря на неудобства, глаза Станислава светились от счастья. Он похлопал меня по плечу и прошептал: «Горжусь тобой, сынок. Ты, конечно, тот ещё отморозок, но на фоне Костика — просто милашка». Услышав это, я расхохотался. И правда, пора передавать титул Великого Кашевара новому поколению.
Чуть поодаль стояли мои братья по оружию, да и по жизни тоже. Леший, официально усыновлённый родом Архаровых после того, как доказал свою преданность и силу. Он хохотал громче всех, одетый в чёрный костюм, который сидел на нём как влитой. Вечно подначивал Константина Игоревича, провоцируя его на драку. Делал он это не со зла, скорее желал проверить свои силы, ну и ещё ему нравилось нападать на Архарова вместе с Костиком. Костик в такие моменты визжал от счастья, как обезьяна карабкаясь по спине отца и пытаясь выдернуть у него клок волос.
Рядом с ним стоял Серый. Как всегда тихий и спокойный. Гигантская гора мышц которую мог вывести из себя разве что Леший. За Серым прятался Макар, с хитрой физиономией лепивший снежок, чтобы запустить его в затылок Лешему.
Рядом с ним стоял Артём, держащий под ручку невероятную красотку по имени Агния. Я бы мог заявить, что он воспользовался служебным положением и склонил её к отношениям, но это было не так. Девушка без ума втрескалась в моего братишку и повсюду следовала за ним, оберегая и днём и ночью.
Сбоку стоял Остап, чувствуя себя не в своей тарелке. Он до сих пор чувствовал себя предателем из-за того раза, когда ему пришлось инсценировать свою смерть. Мы устали говорить ему, что всё в порядке, и просто оставили Остапку переваривать свои переживания. Рано или поздно он должен понять, что зла на него никто не держит.
Отец схватил Костика, трепавшего его за ухо, и со всего размаха запустил в сугроб. Мелкий волчонок выскочил из белой пелены, отряхнулся как зверь, и пулей рванул в управу Ленска, вереща на бегу «Сучий дубак!».
— Костик, твою мать! — гаркнул ему в след Константин Игоревич. — Следи за языком!
Мы прыснули со смеху, видя, каким заботливым стал папаша. Он и правда сильно изменился за эти годы. Отец улыбнулся и перевёл взгляд на меня:
— Мишка, я до сих пор не понимаю, почему ты решил отпраздновать свадьбу в этом захолустье? — Константин Игоревич жестом обвёл окрестности, подразумевая весь Ленск. — У нас есть родовое поместье. Да весь Екатеринбург в нашем распоряжении! Опять-таки, не хочешь у нас, можно было в Хабаровске… — отец осёкся, поняв, что сказал глупость. Хабаровск стал братской могилой для множества жителей, и проводить там свадьбу было не лучшим решением.
— Знаешь, именно тут мы с ребятами впервые совершили что-то значимое. Спасли кучу жизней и изменили собственные. Я подумал, что будет символично здесь же завершить свой путь и начать новый. Как муж, отец и Хранитель Мира.
Леший расхохотался и толкнул Архарова в бок:
— Да, папаша, ничерта ты не шаришь! — выкрикнул он, обращаясь к Константину Игоревичу. — Какое, нахрен, родовое поместье? Тут намного лучше!
Константин Игоревич нахмурился, посмотрел на Лёху с укоризной, а потом молниеносно влепил ему подзатыльник. Звук удара ладони по затылку эхом разнёсся по улице. Леший охнул, схватился за голову, но не успел даже возмутиться. Отец крепко обнял его, притянув к себе так, что у Лёхи глаза буквально вылезли из орбит от неожиданности и силы объятия.
— Ты, конечно, теперь мой сын, — прорычал Константин Игоревич, сжимая Алексея в медвежьих объятиях, — но это не помешает мне надрать тебе задницу, если будешь так вольно со мной разговаривать. Усёк, сопляк?
Леший, судя по покрасневшему лицу, не мог нормально дышать. Но даже в таком состоянии он умудрился огрызнуться:
— Попробуй, старикан, — прохрипел он, пытаясь вырваться из железной хватки. — Я ведь тоже абсолют. Могу дать сдачи. И вообще, это злоупотребление родительской властью!
— Абсолют? — усмехнулся Константин Игоревич, немного ослабляя хватку. — Ну-ну. Посмотрим, как долго ты продержишься против меня в спарринге. Может, после свадьбы устроим?
— Запросто… Но я возьму с собой Костика… — прохрипел Леший, заставив отца расхохотаться.
Константин Игоревич отпустил Лёху из захвата и поднял руки вверх:
— Сдаюсь, сдаюсь. Против двоих я не потяну.
Наша скромная компания залилась смехом. Вот она — дружеская, я бы даже сказал, семейная атмосфера. Веселье, шутки и ощущение, что любой из них за тебя жизнь отдаст. Это ли не счастье?
Из управы выбежал Муэдзин. Одетый в безупречный белый костюм. Волосы зачёсаны назад, одним словом, модник, каких поискать.
— Господа, — произнёс Муэдзин, привлекая внимание всех присутствующих. — Церемония начинается. Прошу жениха и гостей пройти в зал торжеств.
Я глубоко вдохнул, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Странно. Я сражался с богами, драконами, армиями нежити. Выживал в ситуациях, где выживание казалось невозможным. Но сейчас, перед собственной свадьбой, нервничал, как мальчишка перед первым свиданием. Руки слегка дрожали. Во рту пересохло так, что захотелось выпить целое ведро воды. Константин Игоревич заметил моё состояние и положил тяжёлую ладонь мне на плечо:
— Спокойно, сынок, — тихо сказал он, глядя мне в глаза. — Волноваться — это нормально. Это ведь твоя первая свадьба. Когда женишься на десятке женщин, как я, то…
— Нет уж, спасибо, — остановил его я. — Мне и одной хватит.
— Всё, всё. Молчу. Не лезу, — улыбнулся Константин Игоревич и подтолкнул меня в сторону управы.
Это здание тоже украсили до неузнаваемости. Фасад обвили гирлянды из белых роз и золотых лент. Окна сияли чистотой, отражая солнечный свет. У входа стояли два гвардейца в парадной форме, держащие церемониальные копья. Они козырнули мне, когда я проходил мимо, и я кивнул в ответ, благодаря за службу.
Внутри было ещё красивее. Потолок украшали хрустальные люстры, привезённые специально для этого случая из Хабаровского дворца. Стены драпированы белым шёлком с золотыми узорами. Пол устлан красной ковровой дорожкой, ведущей к небольшому возвышению, где должна была пройти церемония. По обеим сторонам дорожки стояли ряды стульев для гостей.
Я прошёл по ковровой дорожке к возвышению, чувствуя на себе десятки взглядов. Гости занимали свои места, садились на стулья, шушукались между собой. Отец Константин сел в первый ряд слева, рядом с ним — Станислав Карлович вместе с моей мамой, держащей на руках Алиску. Я поднялся на возвышение
