Кодекс Практика: Страница 3 - Артем Сластин
Жир в тигель, огонь на минимум и ждать, пока он начнёт плавиться и пузыриться.
Создать двести пилюль… звучало как приговор. Даже если делать по десять штук в день, а больше такой новичок, как я вряд ли осилит, должно уйти двадцать дней. Почти месяц непрерывной работы. Можно, конечно, попробовать увеличить производство и нарастить темпы, вот только алхимия не терпела спешки.
Какой смысл создавать двадцать посредственных штук, если эффект от них будет, как от пяти идеальных? Нет, каждая пилюля обязана быть создана с максимальной концентрацией и не замыленным от рутины и усталости взглядом. Так что пока буду считать, что десять — это стандарт.
Но ведь это не всё!
Медитации, тренировки в залах, посещение теоретических занятий и закалка тела. Всё требовало неимоверного количества времени, что вызывало вполне логичный вопрос. Насколько я здесь задержусь и как скоро мастеру Чэну придётся выпустить меня из золотой клетки? Как скоро другие мастера узнают о моём таланте и заставят его поделиться перспективным учеником? Сила сама собой не приходит. Её тщательно культивируют, выращивают, а затем выковывают, словно меч. Час за часом, день за днём.
Я был готов к этому, но вот была ли готова к этому Сай — здесь вопрос звучал совершенно иначе.
И стоит ли вообще на него отвечать⁈ Я повернулся и посмотрел на девушку. Она сидела неподвижно и лишь ленты в волосах шевелились от дыхания. Видимо не я один был с талантом. Она интуитивно могла чувствовать верное количество ингредиентов и буквально слышала их. Чувствовала компоненты, знала, когда добавить, когда убавить огонь, а когда отступить. Ей бы почаще прислушиваться к собственной интуиции и думаю, всё у неё будет хорошо. Я дал хорошего ей пинка, а дальше пускай летит сама. Стоит лишь изредка подправлять траекторию и указывать точное направление.
А что будет через месяц? Как быстро она натаскает свой талант алхимика после двух сотен пилюль? Сможет ли создавать идеальные? Конечно, полезно иметь под рукой собственного ручного начитанного алхимика, но и самому не стоит отставать. День, неделя, месяц, год, сколько бы мне не было отведено в этом мире, я постоянно должен учиться чему-то новому и открывать для себя новые горизонты. В противном случае, вторая жизнь будет прожита за зря.
Я усмехнулся собственным мыслям и вернулся к тиглю.
Шепотка порошка, ровно столько, сколько нужно. Смесь ожидаемо загустела и стала золотистой. Я начал мешать деревянной палочкой по часовой стрелке, стараясь делать это так же аккуратно, как и Сай. Медленно, плавно, размеренно и без спешки, как вдруг настал момент истины.
Три вдоха, не больше!
Я дёрнул за ручку станции, моментально раздувая меха и поднял температуру. Жаровня взвыла и яркое пламя лизнуло края тигля. Смесь моментально запузырилась, зашипела, а запах изменился на более травяной и даже острый.
Раз, два, три…
Резко схватил щипцами тигель и погрузил в холодную воду. Пар взметнулся к потолку, испаряясь в дымоотводной секции и всю лабораторию заволокло белой пеленой. Сай даже не шелохнулась и продолжила углубляться в свою медитацию. Я подождал пока пар рассеется и после принялся аккуратно выкатывать пилюлю. Медленно, аккуратно.
После того, как она была готова, я положил её на шёлковую тряпочку и внимательно рассмотрел. Получилось! Идеально круглая, гладкая, насыщенная цветом и главное — без единой царапины. У меня вышло создать идеальную пилюлю, а значит, рецепт Кодекса в очередной раз не врал. Однако рано ещё радоваться.
Мысли текли в ритм движениям, и я принялся за следующую. Десять пилюль в день — это оптимистичный план. Если убрать из этого уравнения Сай или наоборот, полностью свалить приготовление на неё, объяснив принцип, то думаю выйдем на семь-восемь. С другой стороны, если будем варить одновременно, то вполне сможем выйти и на двадцать штук в день и тогда понадобится всего десять суток.
Время утекало сквозь пальцы. Я налил новую порцию воды в ведёрко, так как старая уже нагрелась не годилась для резкого охлаждения. Придётся бегать в кладовую каждый раз за свежей или договориться с кем-нибудь и поставить в комнату сразу бочку. Уверен, придётся заплатить за подобную услугу, но зато сэкономим время.
Жир, порошок, сок алоэ. Повторить процесс, нагреть на три вдоха и снова охладить.
Я положил вторую, абсолютно идентичную первой пилюлю на тряпочку, и они засветились в унисон.
Если взять минимум, то семь пилюль в день — это сто пятьдесят в месяц. Триста за два. Этого хватит, чтобы закалить тело. Кости станут прочнее, мышцы плотнее, а кожа загрубеет. Я перестану бояться случайных порезов и ушибов, а также смогу дольше стоять в бою и быстрее восстанавливаться. Оно конечно мне и так не страшно, с моей регенерацией, но зачем доводить до этого?
Но всему своё время.
Я посмотрел на раствор, в котором лежал мой меч и заметил, что он ещё сильнее почернел. Завтра, когда достану клинок, он будет готов к шлифовке. Кодекс подсказал, что после вымачивания нужно аккуратно снять налёт шёлковой тканью, а затем приступить к полировке Небесным металлом.
После того, как проведу первую очистку, мой меч сможет наконец дышать, а тренировки станут более осознанными. Должно получится напитать его энергией и выпустить в виде плотного скопления воздуха, так, как это было с росомахой и Сумо. А учитывая, что проблем с пилюлями пока нет, эффект будет интересным.
Я уже собрался приниматься за следующую, как дверь лаборатории с грохотом распахнулась.
— Ян! — Звонкий и знакомый женский голос разнёсся по комнате, нарушая идеальную тишину. — Ты что, прячешься от меня?
Сай вздрогнула, выныривая из медитации. Её глаза широко распахнулись, и она быстро заморгала, привыкая к свету после получасового упражнения.
Я обернулся и увидел, что на пороге стояла Лан.
Она была… другой. Не той девушкой в сером плаще, которую я встретил на тракте, не той, которая показала мне город и отвела к госпоже Ли. Она была одета в вечернее платье цвета алого дракона. Длинное, струящееся, с широким разрезом на бедре, открывающим длинную и гладкую ногу. Ткань обтягивала каждый изгиб тела, подчёркивая тонкую талию и высокую грудь, которая едва прикрывалась вышитым золотым нитями воротом.
Волосы Лан были распущены и переливались в свете ламп комнаты, как воронье крыло. Губы накрашены
