Восхождение Морна. Том 10 - Сергей Леонидович Орлов

И мы бросились друг на друга.

Глава 19

Последняя искра

Три шага разгона швырнули меня вперёд, за спиной развернулись крылья, огонь пробежал по перьям от плеч к остриям, загудел и сорвался с концов длинным языком — и направился чётко старику в грудь.

Только вот Тихон даже не подумал уйти с дороги. Стоял, как стоял, руки вдоль тела, будто на него катилась не струя живого огня, а соседская телега, которую он тысячу раз пропускал мимо ворот. Только лениво повёл ладонью снизу вверх, и между нами в то же мгновение, от плит до самых сводов, поднялась стена пепла.

Огонь встретил её на середине зала. Зашипело так, будто в кузнечный горн с размаху опрокинули ведро воды; рыжие отблески заметались по колоннам, добежали до дальней стены, где рядком лежали пленные, и на секунду мне показалось, что кто-то из них шевельнулся.

Хотя нет, шевелился тут только свет.

Пламя жадно грызло стену пепла, срывая с краёв серые лохмотья и сжигая слой за слоем, но та всё стояла: за каждым сгоревшим краем нарастал новый, и сколько я в неё ни бил, пепла меньше не становилось. От стены тянуло сухим мёртвым холодом и запахом остывшего кострища, будто я толкал огонь в распахнутую настежь зимнюю дверь.

Стена держалась. Огонь не гас. Ни он меня, ни я его. Пат, мать его.

Внезапно стена по его воле распалась, и вся её серая масса разом покатилась на меня одной волной во всю ширину зала. Уходить было некуда, так что на всё про всё у меня осталось одно движение: я свёл крылья перед собой, как створки ворот, и влил в перья столько огня, сколько они смогли принять.

Волна вошла в этот заслон с оглушительным шипением и на нём же кончилась. Пепел вспыхивал, едва коснувшись пламени, съёживался и опадал уже мёртвым, и не прошло толком секунды, как от всей накатившей громады осталась на плитах жалкая горстка золы.

Занятно. Тот же огонь, который только что бессильно грыз эту стену слой за слоем, сожрал её целиком, стоило ей самой пойти в атаку. И, судя по тому, как медленно сползла улыбка с лица Тихона, для него это оказалось такой же новостью, как и для меня.

Пепел пошёл со стен пластами — сверху, сбоку, наискось, один за другим, и каждый следующий наваливался тяжелее и холоднее прежнего. Плоским щитом тут было уже не обойтись, так что я свернул крылья коконом и спрятался в огненную скорлупу целиком. Снаружи заскребло, застучало, навалилось глухими толчками, будто кто-то мерно бил в стену мешками с песком. Перья пока что держали.

При этом я ощущал, как с каждой волной пепла, из зала постепенно уходило тепло: ледяной воздух полз по плитам, поднимался от ступней к коленям, и огонь в скорлупе приходилось подкармливать всё щедрее, просто чтобы он не гас.

Тихон даже не думал сбавлять напор и продолжал методично давить. И я чётко понимал, что начинаю понемногу проседать…

Каждый удар я гашу с помощью своего резерва, который у меня явно не бесконечный. А вот ему такой расход магии стоит буквально ничего: чёрт знает сколько времени он копил эту энергию в храме. Получается, что в глухой обороне такой бой просто не вытянуть. Ещё пару минут, если повезёт, и мой внутренний огонь погаснет, а дальше откинусь и я.

А значит… надо переходить в атаку. И для начала — уйти с направления основного удара.

Хлоп.

Мир мигнул, и я стоял уже метров на пять правее, а пепел всё месил плиты там, где меня больше не было. Тихон поворачивался следом, на полтакта медленнее, чем надо, — и в этот зазор я выбросил ему в бок веер огненных перьев.

В упор, да с пяти метров. Тут было сложно промахнуться.

Ну я и не промахнулся. Перья вошли Тихону под рёбра и… вышли с другой стороны, не встретив по дороге никакого сопротивления: пепельное тело разошлось перед ними, пропустило огонь сквозь себя и сомкнулось обратно.

Да чтоб тебя!

Нет, ну везёт же мне на противников. Сначала Тень, теперь вот этот дед из пепла! Хоть бы раз, для разнообразия, попался кто-нибудь простой и понятный, из мяса и костей, которого достаточно ткнуть чем-нибудь острым.

Но злиться было некогда, да и незачем: залп-то не прошёл впустую. Как бы Тихон ни держал морду кирпичом, эту морщинку у переносицы он спрятать не успел, а такие морщинки просто так не появляются. Достал я его. Сквозь весь его пепел, сквозь серую пыль, сквозь что там у него ещё… Обжёгся, ублюдок!

Обжёёёёгся.

И вот это уже дорогого стоило. Пепельная оболочка на мой огонь чихать хотела, а тот, кто сидел внутри неё, — нет. Родовое пламя доставало до него сквозь всю серую труху, в которую он себя завернул.

Значит, дотянуться до старика можно. Осталось понять чем.

Подумать над этим Тихон мне не дал. Пока я прикидывал, чем бы его достать, он уже прикинул, чем достать меня, — и, надо отдать старику должное, придумал куда быстрее и умнее.

Пепел перестал ходить пластами и пошёл отовсюду разом — с колонн, со сводов, из трещин в полу, — мелко и густо, как метель, у которой нет наветренной стороны. Я хлопнул вправо, и серое марево встретило меня уже на выходе из прыжка, у самого лица, так что кокон я захлопнул в последний момент. Хлопнул влево — то же самое, метель ждала и там.

Быстро учишься, дед.

Но больше пепла меня сейчас волновали собственные руки, которые начало медленно наливать свинцом. И я прекрасно узнавал эту тяжесть — именно так тело сигнализирует о трате половины магического резерва. Сперва тяжелеют предплечья, потом ноги, а потом поток огня начнёт ослабевать.

А Тихон при этом даже не вспотел. Стоял себе за чашей ровно, как и стоял, — ублюдок ты пепельный.

Что я проигрываю, я понял ещё минуту назад, когда прикидывал расклад в уме. А теперь я это просто почувствовал: ноги стыли, руки тяжелели, огонь уходил из меня быстрее, чем я успевал его подбрасывать. Одно дело — знать, что размен не в твою пользу. Другое — ощущать это собственной шкурой.

Так. Стоп.

И тут до меня наконец дошло, что всё это время я занимался не тем. Я гасил пепел. Волну за волной, слой за слоем, тратя на это свой огонь, — а надо было не