Первый Предтеча 4 - Элиан Тарс

Мирослава Сергеевна едете к баронессе, и я должен быть рядом.

— А кто будет рядом с Чёртовой Лапой? — спросил я. — У нас, возможно, завёлся крот, сосед подбрасывает мины на дороге. Семья Петровича только приехала. Идут активные работы на теплице.

— Клин справится, и… — начал было Свят, но я покачал головой.

— Клин хороший заместитель. Но после всего, что случилось за последние дни, Чёртовой Лапе нужен не заместитель, а глава гвардии. Ты — Свят.

Он молчал секунд пять, потом скрипнул зубами и коротко кивнул.

— Тогда бери Лапу, Клина и Цицерона, — потребовал он. — И Муромца. И…

— Договорились, — кивнул я. — Одной машины сопровождения нам хватит.

Мы обсудили еще некоторые детали и недовольный Святогор ринулся раздавать приказы. Мне почему-то стало даже жалко Клина и компанию, к которым он сразу же направился.

Сорвав травинку, я уселся на лавку в теньке и расслабился, ожидая свою спутницу.

Мира появилась на крыльце минут за десять до выезда.

На солнце её изумрудное платье с высоким воротом и открытой спиной смотрелось ещё лучше, чем в примерочной. На шее сияло новенькое колье с изумрудами.

Волосы Мирославы были собраны в высокую причёску, открывающую шею и линию плеч. Из разговоров на кухне я слышал, что с причёской помогла Людмила — когда-то у неё был опыт в этих делах. А с косметикой помогала Ира — девушка из первого потока беженцев, которая тоже раньше работала в салоне красоты. Получилось отлично — лёгкий макияж Мирославы подчёркивал скулы и делал глаза ещё более выразительнее.

— Красиво, — сказал я, когда она подошла ближе.

Мира секунду сдерживала улыбку, но потом всё же уступила ей.

— Спасибо, — тепло ответила она и лукаво добавила: — Ты тоже ничего.

Я открыл перед ней заднюю дверцу. Она, поправив подол, грациозно села, я обошел машину сзади и устроился рядом — мне дверь подержал Цицерон, который поспешил занять пассажирское место.

Лапа уже сидел за рулём.

Вторая машина с Муромцем и гвардейцами — наш головной внедорожник — уже ждала у ворот. Клин сел за руль, проверил зеркала и тронулся с места.

— Волнуешься? — спросил я Миру, когда машина выехала на проезжую часть.

— Нет, — ответила она, немного помолчала и всё-таки призналась: — Немного.

— Не волнуйся, Залесского там точно не будет, — усмехнулся я. — Зато как минимум будет один воспитанный мальчик с собственной саламандрой.

— И жрачка, — вмешался Лапа, выкручивая руль на повороте. — Нас ведь, как сопровождающих, угостят? Я специально не обедал, место в животе отложил.

— Экономия родовой провизии, — усмехнулась Мирослава, а затем таки пояснила, что сопровождающим обычно накрывают отдельный стол.

Территорию Ольховской я даже не сразу узнал — настолько сильно она преобразилась стараниями Ольги. В прошлый мой визит я замечал облупившуюся краску на ограде и залатанный асфальт — а теперь забор сиял свежей краской, дорожные латки были аккуратно заделаны, а вдоль обочины радовали глаз клумбы с живыми цветами.

Ольга Аркадьевна явно постаралась.

У ворот стояли двое охранников в тёмных костюмах, а за воротами слева открылся вид на великолепный сад, где под открытым небом раскинулись три белых шатра, натянутых между старыми клёнами. Под навесами выстроились длинные столы, уже сервированные фарфором и хрусталем, а между шатрами по гравийным дорожкам бесшумно сновали слуги в бордовых ливреях с серебряной отделкой.

— Солидно, — вполголоса оценила Мира, изучая обстановку через тонированное стекло внедорожника.

И мудро, я бы сказал. Внутри особняка было бы куда теснее при такой толпе, нежели на открытом воздухе. Уже сейчас было немало гостей, а ведь многие ещё только прибывают.

Клин подогнал головную машину к краю парковки, а наш внедорожник остановился у парадной дорожки.

Цицерон вышел из машины и открыл мне дверь, я вышел, обошел машину и лично открыл другую дверь, протянув левую руку своей спутнице. Мира мягко положила свою ладонь на мою и плавно поднялась, придерживая подол платья другой рукой.

Выйдя, мы оказались друг напротив друга, я тут же предложил ей правый локоть. Мира на секунду замерла, смущенно хлопнув ресницами, а затем кивнула и положила ладошку на мой локоть.

Так мы и пошли к шатрам.

Цицерон вернулся в машину, и Лапа направил ее на парковку — пока мы выгружались, один из гвардейцев Ольховской выдал ему инструкции, и даже сказал «дальний стол» — обозначив, где будут кормить сопровождающих.

Что ж, Лапа может быть довольным, не оголодает…

Мы с Мирой шли по тропинке, когда я вдруг услышал:

— Антон Игоревич!

Голос Ольги Аркадьевны я узнал раньше, чем увидел саму баронессу. Хозяйка приема вышла из-за первого шатра и направилась в нашу сторону. Я невольно отметил, что она не поскупилась на наряд — на ней было платье цвета слоновой кости с тёмно-золотой вышивкой. Лёгкий аромат знакомых духов долетел до меня ещё до того, как женщина подошла ближе.

— Очень рада, что вы приехали, — Ольховская улыбнулась с искренней теплотой, а подходя ещё ближе, гораздо мягче добавила: — Очень рада.

Она протянула мне руку для приветствия — не самый распространненый жест для аристократок — обычно довольствуются вежливым кивком. Однако же Ольга Аркадьевна — регент рода, а это в некоторых вопросах ставит её в один ряд с мужчинами.

Мне пришлось высоводить руку, за которую держалась Мира, чтобы пожать ладонь баронессы. Рукопожатие продлилось чуть дольше обычного, и Ольга, не разрывая контакта, слегка подалась корпусом вперёд, заглядывая мне в глаза снизу вверх.

— Вы прекрасно выглядите, — произнесла она. — Впрочем, как и всегда, если не сочтёте за дерзость.

— Не сочту, — кивнул я и, высвободив руку, сразу положил ладонь Мире на талию. — Ольга Аркадьевна, позвольте представить мою кузину, Мирославу Сергеевну Северскую.

— Мирослава Сергеевна! — Ольга шагнула к ней и с видимым удовольствием окинула её взглядом. — Какое удивительное платье. Изумруд вам невероятно к лицу!

— Благодарю, Ольга Аркадьевна, — ответила Мира и едва заметно наклонила голову. — Вы тоже великолепны. И приём выглядит чудесно, вы замечательно всё организовали.

По форме всё выглядело безупречно: две воспитанные аристократки обменивались комплиментами, соблюдая все правила этикета. Но Руна Ощущения открывала мне совсем иную картину. Источник Миры едва заметно напрягся, а её сердцебиение участилось. В то же время пульс Ольги оставался ровным и размеренным — словно её ничто не тревожило.

— Прошу за мной, — сказала Ольга и