Русская Америка. Голливуд. Том 2 - Михаил Дорохов
Ростовцев подошёл ближе и внимательно осмотрел букву, затем кивнул.
— Идёт! — сказал он с одобрением, — А внутри мы установим механизм, который будет открывать бойницу в нужный момент.
— Какой механизм? — спросил Снегов.
— Предлагаю небольшой рычаг в кабине, он будет соединён с тросиком ведущим по каналу внутрь. Забьём его мягким, но так, чтобы леска свободно ходила, — ответил Ростовцев и начал рисовать пальцем на пыльном борту схему, — Учитывая, что я буду сидеть в звукоизолированной камере, то могу не услышать твоего сигнала, Миш. Поэтому ты наблюдаешь, как и договаривались за виллой и балконом. А когда ты дёрнешь за рычаг, трос натянется, бойница откроется, и для меня это будет означать, что я могу вести огонь. Главное, чтобы ты поставил грузовик ровно к балкону, который мы отметим. Когда я закончу — я просто подниму лючок изнутри. Обе бойницы мы соединим так, чтобы наружная закрылась сама.
Снегов кивнул.
— Винтовку выбрал? — поинтересовался он, — Станок есть?
— Станок есть, сам недавно смастерил, — ответил Ростовцев, — Пойдём, покажу.
Мы двинулись за ним к амбару. Сергей откинул крышку деревянного длинного пенала, где на деревянном столе лежала та самая винтовка «Спрингфилд» 1903 года с прицелом «Винчестер А5». Рядом стояло подобие станка, которые я видел в «прошлой жизни».
Снегов подошёл к винтовке и взял её в руки, оценивая состояние.
— Красавица! — похвалил он, — Но полностью звук не уберёт даже твоя «страхолюдина», — кивнул он на лежащий отдельно здоровенный глушитель.
Ростовцев пожал плечами:
— Буду делать в патроны меньшую навеску. А потом пристреливать её уже с ними. Надо будет только перед этим покрутиться рядом с виллой — прикинуть расстояние.
Мы начали с зашкуривания бортов внутри, подготавливая фургон под рамки с панелями. Когда закончили, уже наступил вечер. На этом было принято остановить работы до завтра. Я выпрыгнул из нутра грузовичка и перевёл дух, глядя на заходящее солнце, окрашивающее небо в красные и золотые тона. Ростовцев, стоя́щий рядом, закурил. Снегов не спеша разлил кипяток. Мы, не сговариваясь с усмешками, чокнулись кружками. Горячий чай потёк по пищеводу. Меня даже слегка отпустило и разморило. Пока работал — голова отключилась от проблем на студии, мюзикла и всего прочего.
— Завтра продолжим, — сказал Ростовцев, — А пока что нам нужно отдохнуть. Завтра я проедусь с утра до виллы, посмотрю всё на месте. А потом встречаемся здесь в то же время. Если будем работать в таком темпе — за неделю справимся. И можно будет «порепетировать», как говорит Ваня.
Мои компаньоны решили заночевать на ранчо, а я поехал обратно в Лос-Анджелес. Впереди было ещё много мороки с подготовкой бала и съёмками. Но впервые за последний месяц я спал как младенец.
* * *
Спустя четыре дня.
Просёлочная дорога, извивающаяся по плато, была разбита полностью. Роберт Локхарт, поверенный Томаса Эдисона, сбавил скорость, когда его «Паккард» начал подпрыгивать на особенно глубоких выбоинах и выругался сквозь зубы, чувствуя, как каждая кочка отдаётся в позвоночнике.
Он не любил эти выезды за город — не любил пыль, которая оседала на его безупречном костюме, не любил жару, что делала воздух тяжёлым и липким, и уж тем более не любил необходимость тратить время на наблюдение за русским фермером, который каким-то образом умудрился обвести вокруг пальца самого Томаса Эдисона. Но Локхарт был профессионалом, а профессионалы делают то, что нужно, даже если это им не нравится.
Он остановил машину под больши́м деревом, который рос в ста метрах от края обрыва, и вышел наружу. Локхарт поправил свой серый костюм, который уже успел покрыться тонким слоем пыли и двинулся к краю, откуда открывался вид на всю долину, где внизу располагалось ранчо Бережного.
В голове Роберта крутились мысли о том, что он уже несколько недель пытается найти хоть какую-то зацепку, что помогла бы ему понять, кто такой Иван Бережной на самом деле, и почему этот человек, ещё год назад бывший нищим фермером, вдруг стал владельцем процветающей кинокомпании и обладателем технологий, которые могли изменить всю киноиндустрию.
После визита к Теодору Кейсу Локхарт вернулся в Лос-Анджелес с чувством разочарования — он надеялся, что Кейс, как один из создателей «Мувитона», окажется более сговорчивым и согласится разорвать сделку с Бережным, но вместо этого он получил вежливый, но твёрдый отказ. Кейс явно не хотел связываться с Эдисоном, и поверенный Томаса Эдисона понимал, почему — Теодор был слишком умён, чтобы не понимать, что сотрудничество с «кинобандитом» может закончиться для него плачевно. Спонейбл, его помощник, оказался даже менее сговорчивым, и Локхарт покинул поместье с пустыми руками и чувством, что он потерял время.
Но Эдисон платил Роберту за то, чтобы он находил информацию, и Локхарт умел искать. Он ещё неделю назад нанял людей, которые должны были следить за местами, где бывал Бережной, и теперь, когда они сообщили, что на ранчо появились какие-то люди, он решил лично убедиться в том, что там происходит.
На краю в траве на животе лежали двое мужчин. Один из них, в поношенной куртке, поднял руку и помахал ею вниз, мол — «гляди, чтобы не заметили». Локхарт, не говоря ни слова, лёг рядом с наблюдателями, чувствуя, как сухая трава колется сквозь ткань его брюк.
— Мистер Локхарт, — сказал мужчина голосом, — Мы ждали вас. Я уже начал думать, что вы не приедете, и мне придётся тащиться обратно к заправке, чтобы звонить вам снова. Там, кстати, путь неблизкий!
Роберт взял переданный ему бинокль. Край плато, на котором они лежали, нависал над долиной, создавая отличную смотровую точку — с этого места было видно всё, что происходило на заднем дворе фермы, включая старый амбар и грузовик, стоя́щий рядом с ним.
— Говорите, что вы видели. И не тратьте моё время на жалобы.
— Три человека приезжают сюда третий день подряд, — ответил мужчина, — они работают над каким-то грузовиком. Я не могу понять, если честно, что именно они делают. Что-то таскают из амбара, какие рулоны и листы. Один из них, похоже, сам Бережной. Двое других — незнакомцы.
Локхарт навёл бинокль на задний двор ранчо и узнал Ивана — высокий, в простой рабочей одежде, он выглядел совершенно не так, как на тех фотографиях, которые поверенный видел в газетах. Рядом с ним стояли
