Меткий стрелок. Том V - Вязовский Алексей

— Подполковник, у нас с вами будет… конфиденциальный разговор.

Храповицкий осторожно опустился на стул, его взгляд не отрывался от моего лица. Я раскрыл папку, внутри лежали векселя, которые Волков скупал весь день на бирже. Их только что привез курьер.

— Ипполит Викентьевич, — начал я, медленно, с расстановкой. — Сегодня был… насыщенный день для Дворцовой полиции. Генерал Гессе, ваш непосредственный начальник, подал прошение об отставке. По собственному желанию, разумеется. Его Величество его удовлетворил.

Храповицкий сглотнул, его бегающие глаза еще быстрее забегали по комнате, словно ища поддержку в стопках бумаг.

— В сложившейся ситуации, подполковник, у вас есть… два пути. Оба они приведут к значительным изменениям в вашей жизни и карьере.

Храповицкий уставился на папку, затем на меня. И снова на папку. На его лице появилось паническая гримаса.

— Путь первый, — продолжил я, слегка наклонившись вперед. — В отставку. Точно так же, как и ваш начальник. Причем, не просто в отставку, а с позором, в долговую тюрьму.

Я слегка подтолкнул папку к нему по столу. Храповицкий дрожащими пальцами взял стопку векселей, перелистнул долговые бумаги. Его лицо посерело, капли пота выступили на лбу, стекая по вискам.

— Это… это… — он задохнулся, не в силах произнести ни слова.

— Это ваши векселя, подполковник, — спокойно закончил я за него. — Все, что вы успели раздать за время своей… плодотворной игры. Мои люди купили их у биржевых маклеров. Кстати, с большим дисконтом. Не верят в вас ваши кредиторы! Что поделать…

Храповицкий закрыл глаза, словно пытаясь отстраниться от реальности. Его рука, державшая векселя, задрожала. Момент был выбран идеально. Человек сломлен.

— А теперь, — я дал ему минуту, чтобы осознать всю глубину своей беды, а затем вернул его в реальность, — путь второй. Стать начальником дворцовой полиции. Вместо Гессе.

Глаза Храповицкого распахнулись. Он резко посмотрел на меня, не до конца веря своим ушам. Надежда, тонкая, как ниточка, мелькнула в его взгляде. Но затем снова сменилась недоверием.

— Начальником… я? — прошептал он, его голос был хриплым.

— Назначим уже сегодня — я позволил себе легкую, едва заметную улыбку.

Я достал из другой папки, лежащей на столе, еще один документ. Это был проект указа о назначении Храповицкого на должность начальника Дворцовой полиции. Аккуратно отпечатанный, с местом для подписи Государя. Первый документ, подготовленный Артуром в качестве секретаря. Символ новой эпохи, которая наступала во дворце.

— Но, разумеется, мне нужен верный и надежный начальник. Вы можете стать таковым?

— А что… что требуется делать?

— Докладывать о всех важных событиях во дворце. Закрывать глаза на некоторые вещи. Еще пара мелочей.

Храповицкий посмотрел на проект указа, промокнул лоб платком.

— Разумеется, — продолжил я, уточняя условия, — у этого пути есть свои нюансы. Вы берете в товарищи моего помощника, мистера Картера. Он будет вашим… заместителем по особым поручениям. Часть агентов во дворце должна быть заменена на моих людей. В дальнейшем вы выполняете все мои указания. И, разумеется, мы с вами будем жить долго и дружно.

Я сделал паузу, давая ему возможность переварить информацию. Это была не просто сделка, это был полный контроль. Он должен был понять это. И принять.

— Так какой путь вы выбираете, подполковник? — мой голос вновь стал твердым, не терпящим возражений. Я смотрел ему прямо в глаза.

Храповицкий не колебался ни секунды. Лицо его расплылось в маслянистой улыбке.

— Второй! — выдохнул он, чуть ли не подпрыгнув на стуле. — Я выбираю второй, ваше сиятельство!

— Отлично, — я кивнул. Все шло точно по расчету. — Ваши векселя пока полежат у меня. Как гарантия вашей верности. Договорились?

Я забрал папку со стола, демонстративно помахал ей:

— Готовьте распоряжение о назначении Картера вашим товарищем. А также новое штатное расписание под моих людей. На десять человек.

— Но… они же иностранные подданные? — заерзал Храповиций

— Думаю, вы как-то сможете это уладить — я заглянул в папку, еще раз перелистнул векселя — ведь сможете?

— Разумеется! Я все устрою.

Глава 4

Ноябрьское утро, началось с привычной петербургской серости, слякоти и пронизывающего ветра с Балтики. В Царском началась оттепель — снег частично растаял, пошла капель с сосулек. Ненавижу эти питерские качели — то холодно, то слякотно. Негатива добавил Артур, который уже с утра разыскал меня за завтраком, начал нашептывать:

— Дядя Итон, к заутреней в дворцовую церковь приехали архимандрит Феофан и митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Антоний. Почти сразу принялись выговаривать Его Величеству за увлечение спиритизмом, назвали сеансы Менелика сатанизмом.

Я выругался про себя. Этого следовало ожидать. Невозможно представить, чтобы Церковь оставила ситуацию в Царском без внимания. Иерархи всегда пытались влиять на Николая, подсовывали ему разных юродивых, а потом и Распутина. Тот правда, очень скоро пошел вразнос и забыл своих покровителей… Я быстро закончил завтрак, поспешил в храм.

Церковь Екатерининского дворца, небольшая, но изысканная, с золочёным иконостасом и росписями на сводах, встретила меня тишиной. Служба, судя по всему, уже закончилась. В воздухе витал тонкий аромат ладана, смешанный с запахом старого воска. У самого входа на паперть, на крыльце, я увидел Николая. Он стоял лицом к двум высоким фигурам, облачённым в черные рясы. Все трое выглядели на удивление спокойными, даже умиротворёнными, словно только что разрешили какой-то важный спор или пришли к общему согласию. Никакой конфронтации, никакого гнева. Это удивило меня.

Архимандрит Феофан, с его длинной, тонкой фигурой, напоминал аскета. Его лицо, изборождённое морщинами, было бледным, с тонкими, почти прозрачными губами. Глаза, глубоко посаженные, смотрели проницательно, седая борода, ухоженная и аккуратная, ниспадала до груди, а наперсный крест на его рясе тускло поблескивал в утреннем свете. Митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Антоний, напротив, был мужчиной более плотного телосложения. Можно сказать толстый. Пузико так точно было. Его я опознал по панагие на груди и посоху. Его лицо, округлое и румяное, выражало благодушие, но в то же время в его взгляде читалась властность, привычка к командованию. Чёрная, густая борода с проседью, была широкой, но аккуратно подстриженной. Следит за собой.

— Ваше Императорское Величество, — я поклонился, стараясь не нарушать их беседы. — Прошу прощения за вторжение.

Николай, заметив меня, слегка улыбнулся. Его лицо, до этого серьёзное, стало чуть светлее. Он кивнул, показывая, что моё появление вполне уместно и даже ожидаемо. Архимандрит Феофан и митрополит Антоний повернулись, их взгляды, до этого устремлённые на императора, теперь были прикованы ко мне. И нельзя сказать, что они были доброжелательными.

— Граф, — произнёс Николай, — вы как раз вовремя. Познакомьтесь. Митрополит Санкт-Петербургский Антоний и архимандрит Феофан. Наши с супругой духовные пастыри. А это, владыки, граф ди Сан-Ансельмо. Мой новый советник. И, как вы знаете, спутник господина Менелика, о котором мы говорили только что.

Феофан лишь слегка кивнул, а вот Антоний, едва услышав имя Менелика, мгновенно преобразился. Его лицо, до этого благодушное, потемнело, глаза сузились, а губы сжались в тонкую линию. Благодушие слетело, уступив место неприкрытому гневу.

— Так вот кто привёз нам эту мерзость! — начал выговаривать мне митрополит, его голос был низким и басистым, словно раскат грома. — Сатанизм богопротивный! Эти ваши спиритические сеансы — это не что иное, как общение с бесами, прямое нарушение Божьих заповедей! Разве не сказано в Писании: «Не обращайтесь к вызывающим мёртвых и к волшебникам, не доводите себя до осквернения от них. Я Господь, Бог ваш»? Вы, граф, толкаете благочестивейшего государя и его семью в объятия тьмы, в лапы дьявола! Грех это!