Одиночка. Том 8 - Дмитрий Лим
Когда мы остановились на окраине промзоны, в паре километров от главного входа в бункер, я поднял руку.
— Игнатий. Пускай.
Рация хрюкнула. А потом ад начался.
Сначала с грохотом взорвалась трансформаторная подстанция на холме. Затем в небо взвились десятки осветительных ракет, превратив ночь в ослепительный день. И тут же ударила тяжёлая техника ОГО. БТРы вышли на прямую наводку и начали поливать свинцом сторожевые вышки. Ответный огонь не заставил себя ждать. Трассеры рассекли темноту. Грохот стоял такой, будто два титана решили помериться кулаками.
— Пошли! — заорал я, выскакивая из кабины. — Ус, за мной! Аранис, Жигано, не отставать!
Мы побежали. Не к парадному входу, разумеется. Эль Ключе не соврал: старый дренажный тоннель действительно был. Метрах в трёхстах от основного боя, за ржавой решёткой, скрытой кустами мутантовой травы, зияла дыра в земле.
Аранис взмахнул рукой. Ледяной клинок с хрустом разрубил сварные швы. Жигано рванул решётку на себя, и она вылетела, словно пробка из шампанского.
— Внутрь! Быстро!
Я прыгнул первым. Под ногами чавкала грязь. Тоннель был узким, пахло канализацией, ржавым металлом и застарелым страхом. Искра в груди пульсировала всё чаще, отзываясь на близость колоссального источника маны.
Эль Ключе скользнул следом, даже не запачкав свой плащ. Мерзкая шикарность.
Мы шли минут двадцать. Тоннель петлял, спускаясь всё глубже. Звуки боя наверху стихли, сменившись гулом машин. Чем ниже мы спускались, тем шире становились коридоры. Облицованные белым пластиком, с мигающими лампами дневного света, они выглядели стерильными, больничными. И от этого становилось только страшнее.
— Стой, — поднял руку Игнатий. Он замыкал нашу ударную группу: по просьбе Крога старик присоединился к нам как координатор от ОГО. Игнатий знал эти бункеры как свои пять пальцев — он сам их когда‑то строил для Управления, до того как ушёл в отставку. — Впереди первый пост. Трое охранников. Сканеры движения.
— Я беру, — прошелестел Эль Ключе.
Он не стал заморачиваться. Золотая нить вылетела из его посоха, пронзила стену и метнулась вперёд. Я почувствовал, как вздрогнула мана. Три тихих хруста — и тишина.
— Чисто, — бросил испанец, шагая через тела. Даже не взглянул вниз.
— Тщеславный ублюдок, — пробормотал Жигано, перешагивая труп охранника. — Я бы им башки раскроил. Честнее как‑то.
— И громче, — парировал Аранис. — Эльф, ты когда‑нибудь научишься тихо махать своим молотом?
— А ты научишься не ныть?
— Тихо! — прошипел я. Прислушался к Искре. Она не просто пульсировала. Она вибрировала, словно камертон, настроенный на частоту этого места. Прямо по курсу, за тяжёлой гермодверью, находилось нечто огромное. — Мы рядом.
Игнатий подбежал к панели замка. Достал из кармана потрёпанный ПДА, подключил к разъёму. Пальцы заплясали по клавишам.
— Старые коды ещё работают. Управление слишком уверено в своей внешней защите, — хмыкнул он. — Дверь открою через десять секунд. Господа, добро пожаловать в логово льва.
Дверь с шипением разъехалась в стороны. И я обомлел.
Мы стояли на балконе, опоясывающем гигантский цилиндрический зал. Высота — метров сто, не меньше. И всё это пространство было заполнено коконами.
Тысячи коконов.
Они свисали с потолка, крепились к стенам, стояли ярусами на полу. Полупрозрачные, желтоватые капсулы, похожие на личинки гигантских насекомых. Внутри каждой висел человек. Вернее, то, что когда‑то было человеком. Системные. Я видел их значки на груди, бледные, почти серые лица, закрытые глаза. К их затылкам, рукам и позвоночникам тянулись провода и трубки, уходящие куда‑то вниз, в темноту, к центру зала. Там, на дне этого кошмарного улья, пульсировало ядро Насоса. Массивная, уродливая конструкция из чёрного металла и светящихся мановых жил, которая с каждым тактом втягивала в себя энергию.
Запах стоял тошнотворный: озон, химикаты и сладковатый дух мёртвой плоти.
— Святые угодники, — выдохнул Игнатий, крестясь. — Их тут… тысячи. Они всех Системных страны сюда согнали?
— Не только страны, — Аранис прищурился. Его лицо было бледным, даже для эльфа. — Смотрите на их кожу. Они сереют. Мана уходит. Эти люди — просто батарейки. Живые батарейки.
— Зачем им столько? — Жигано сжал рукоять молота так, что побелели костяшки. — На один Насос хватило бы и десятка сильных магов.
— Потому что они не просто качают ману, — голос Ключе звучал странно. В нём больше не было высокомерия. Только голод. Голод и благоговение перед масштабом. — Они выкачивают саму жизнь. Понимаешь, Громов? Управление решило не ждать, пока планета умрёт сама. Они пьют её через людей. Через Системных. Это… это гениально. Это ужасно, но гениально.
Я смотрел на эти коконы. На лица за стеклом: женщины, мужчины, подростки. Они висели, словно мухи в янтаре, и их жизнь утекала по трубам в чёрную дыру Насоса. Я собирался взорвать эту хрень. Взрывчатка Уса лежала у меня в рюкзаке. Термитные шашки могли расплавить ядро. Но если я взорву Насос… что будет с ними? Ударная волна маны испепелит их? Или они просто проснутся в гниющих телах?
«Саня, — голос Тишины дрожал. — Ты это видишь?»
— Вижу, — прохрипел я.
— Нет, ты посмотри внимательнее, — он почти кричал. — Смотри на нити! На мановые нити!
Я моргнул. Сосредоточился. Включил Искру, позволив синему свету заполнить глаза. И тогда я увидел.
Потоки маны. Зелёные, ядовитые струи, вытягиваемые Насосом из тел. Они уходили вниз, перемалывались ядром и уходили в трубы, ведущие наверх, к поверхности. Но… не все. Крошечная, почти незаметная доля этой энергии отделялась от основного потока и по тончайшим паутинкам уходила обратно в коконы. В тела Системных.
— Что за… — я шагнул к перилам, вглядываясь вниз. — Мана возвращается? Но зачем?
— Это Маша, — вдруг сказала Алина. Она стояла за моей спиной, и её голос был твёрже, чем я ожидал. Мракобес на её плече зашипел, глядя на коконы. — Я чувствую её. Она там, внизу. Она… процессор. Она управляет Насосом.
— Маша? — я обернулся. — Но как?
— Она Системный высшего порядка, Саш, — Алина посмотрела на меня. — Управление сделало её сердцем машины. Но она борется, благодаря твоей искре. Видишь нити? Она перенаправляет ману обратно. Как микроинъекции. Она не может остановить Насос, но она не даёт им умереть. Она поддерживает в них искру жизни.
Я стиснул перила так, что металл прогнулся.
— Мы не можем взорвать Насос, — произнёс я вслух. Слова
