Первый Предтеча 4 - Элиан Тарс

Из того, что я успела узнать о нем — его предки прибыли из Испании ещё при Павле Втором. Род очень богатый, очень влиятельный, но… — Мира сделала паузу и щелкнула пальцами, будто подбирая слова. — Скажем так, в своем развитии он уперся в потолок. Герцог никогда не станет князем. Только если не совершит какой-нибудь выдающийся подвиг, значимый для всей Империи. Ну или если вдруг не породнится с императорской семьёй. А этого ему никто не предложит.

— И это отлично, — резюмировал я.

Цицерон как раз запарковался вслед за нашей машиной сопровождения. Я мельком глянул в окно — парковка была заставлена такими автомобилями, рядом с которыми наши внедорожники и впрямь смотрелись не особо внушительно. Некоторые машины я вообще впервые — либо длинные и неповоротливые на вид, либо какие-то заниженные обрубки.

Мира назвала первые «лимузины», а другие «спорткары».

— Носильщики готовы? — усмехнулся я, когда мы вышли из машин.

— Какие носильщики? — насторожился Лапа.

— Сумки таскать, — пояснил Свят и, оценив недовольную рожу Лапы, добавил: — Радуйся, что не платья мерить.

Собственно, мы взяли с собой Свята и Лапу, остальных оставили на парковке.

Внутри было не слишком людно. Мимо проплыла пара стильно одетых женщин; у колонны, не отрываясь от телефона, стоял молодой мужчина в дорогом пальто. У входа в один из бутиков замер охранник в костюме — он скользнул по нам взглядом, а на Лапе всё же задержался. Как ни крути здоровяк в обтягивающей кофте, с этой своей медвежьей статью, и правда бросался в глаза — как, впрочем, и Свят.

Глава гвардии привычно сканировал помещение цепким взглядом единственного глаза, отмечая выходы и запоминая расположение камер. Святогор не позволял себе ни на секунду расслабиться, пусть даже повод для сегодняшнего выхода в люди был самым что ни на есть мирным.

Мы поднялись на второй этаж по эскалатору. Галереи здесь казались куда длиннее, чем внизу, а сверкающие витрины выглядели масштабнее. При этом ценников под манекенами ни на втором этаже, ни на первом не было — верный знак, что спрашивать о цене здесь считается дурным тоном.

Всё это мне напомнило эпоху Предтеч — в городах нашего мира ремесленники, изготавливающие одежду для крупных лордов и правителей, а также Двенадцати и их приближённых, тоже не выставляли расценок — считалось, что если ты пришёл к мастеру и задаёшь вопрос «сколько», значит, тебе к нему не надо. Мастер сам называл сумму, когда работа была готова.

Мира заметила какой-то мало отличимый от других магазин и, бодро цокая каблучками по кафелю, повела нашу братию туда.

А дальше…

Все было как в тумане.

Настало время долгих мучительных примерок! Сперва Мирослава решила выбрать костюм для меня. Эта злодейка заставляла меня менять один наряд за другим, выходить из примерочной, двигать плечами и поднимать руки. Притом сама она мило улыбалась и откровенно наслаждалась процессом.

А я страдал.

Самой мучительной процедурой оказалось завязывание галстука — в какой-то момент мне искренне захотелось узнать, кто придумал эту чертову удавку, найти этого негодяя и повесить его на минутной стрелке часов местной ратуши.

К пятому костюму я почувствовал себя манекеном, которого помимо его воли один улыбающийся кукловод с небесно-синими глазами вертит из стороны в сторону. К седьмому начал задумываться, что не так уж и нужен этот приём у Ольховской…

Но вскоре всё-таки Мирослава окончательно утвердила костюм-тройку, который смотрелся на мне так хорошо, что я и сам это отметил. Даже переодеваться обратно не хотелось… Но было нужно — иначе костюм может потрепаться до начала приема.

— Теперь моя очередь, — радостно сказала девушка, и мы отправились в отделы с женской одеждой.

Я с наслаждением опустился в кожаное кресло возле примерочных и вытянул ноги. Услужливая продавщица поставила рядом со мной на столик чашечку ароматного кофе.

М-м-м… Красота!

Хотя настоящая красота случилась чуть позже — когда минут через пять из примерочной вышла Мира, демонстрируя первое платье.

Оно было изумрудное, закрытое спереди, с высоким воротом, но полностью открывающее спину. Подол касался пола, и при каждом шаге юбка чуть колыхалась. Мира прошлась до зеркала, повернулась, посмотрела на себя через плечо, после чего поправила складку на бедре.

В этот момент она была настоящей молодой аристократкой из графского дома, и весь бутик это почувствовал. Продавщица замерла с вешалкой в руках, и даже Лапа перестал жевать жвачку.

— Ну? — спросила Мира, повернувшись ко мне.

— Бери, — ответил я.

— Нужно другие примерить, — заметила девушка.

— Но это мы всё равно возьмём, — быстро произнес я.

Несколько секунд она смотрела мне в глаза, а затем лучезарно улыбнулась и кивнула. Моя реакция ей очень понравилась.

Следующие несколько вариантов Мирослава забраковала — в некоторых даже не стала выходить из примерочной. Затем она показалась в тёмно-красном платье — более строгом, с длинными рукавами и узким силуэтом. Мира в нём выглядела старше — как хозяйка дома, принимающая гостей.

— Для деловых визитов, — коротко прокомментировала она, оценив себя в зеркале.

Несмотря на солидную сумму, я расплачивался на кассе с явным облегчением «Наконец-то закончили», — думал я!

Ага, щас… Как же! После оплаты этих двух платьев мы переместились в ещё один бутик, где снова началась примерка. Леший, как же долго!

Но все же приятные моменты имелись — те самые, когда Мира выходила из примерночной.

Жаль только, что занимали они от силы процентов пятнадцать всего потраченного в магазине времени.

Примерно об этом я думал, когда Мира показалась в чёрном наряде без рукавов, с тонкими бретелями и вырезом, который шёл от ключиц ровной горизонтальной линией. Ткань не облегала, а скорее очерчивала фигуру, оставляя воображению ровно столько, сколько нужно, чтобы оно будоражилось и не успокаивалось. Длина юбки ниже колена, разрез сбоку короткий, но при каждом шаге открывающий полоску кожи на бедре…

Девушка прошлась до зеркала, остановилась и чуть повела плечом, проверяя посадку бретели. Потом повернулась в профиль, провела ладонью по бедру и едва заметно кивнула сама себе.

Лапа за моей спиной кашлянул. То ли от неловкости, то ли от неожиданности.

Я повернулся, чтобы узнать, что с ним. Но почему-то от моего взгляда он побледнел и отвернулся, притворившись манекеном.

Я снова сосредоточил все внимание на своей прекрасной спутнице.

— Это на какой случай? — спросил я.

— На вечер, — ответила она. — Для тех случаев, когда оружие оставляют в гардеробе, а воевать всё