Эволюционер из трущоб. Том 18 ФИНАЛ - Антон Панарин
На его чёрном теле не было ни единой царапины. Сотни глаз смотрели на меня с нескрываемой скукой. Существо зевнуло одним из ртов, обнажив ряды игольчатых зубов, а потом произнесло голосом, полным разочарования:
«Очевидно, это всё, на что ты способен».
В отчаянии я призвал Косу Тьмы и со всего размаха послал теневой серп в Золгота. Серп промчался по воздуху, разрезая пространство на молекулярном уровне. Эта атака могла рассечь если не всё что угодно, то очень многое. Чёрная полоса неслась к Золготу, оставляя за собой искажения в воздухе.
Но Пожиратель просто отмахнулся. Буквально отмахнулся рукой, словно прогоняя надоедливую муху. Его ладонь встретила полосу, и та отклонилась в сторону, изменив траекторию на девяносто градусов.
Серп промчался мимо Золгота и врезался в башню, стоящую за ним. Верхняя половина конструкции медленно отделилась от нижней, срезанная идеально ровно. Многотонная махина накренилась, зависла на мгновение в воздухе, а потом рухнула вниз с грохотом, сотрясающим землю. Столб пыли взметнулся в небо, накрыв половину квартала серым облаком. Обломки разлетелись во все стороны, врезаясь в соседние здания.
Я стоял, глядя на результат своей атаки, и чувствовал, как надежда на победу тает на глазах. Зевнув, Золгот, исчез. Вот он стоял в кратере, а в следующее мгновение материализовался прямо передо мной. Я почувствовал его присутствие слишком поздно. Холодные пальцы обхватили моё горло и подняли над землёй.
Ноги болтались в воздухе, руки инстинктивно схватились за запястье Золгота, пытаясь ослабить хватку, но это было бесполезно. Существо держало крепко, неумолимо, сжимая горло так, что дышать становилось невозможно. В моей голове прозвучал голос, пропитанный разочарованием:
«Скука смертная. Впрочем, от смертного глупо ожидать чего-то большего.»
Золгот поднял руку вверх, когти раздвинулись, готовясь разрезать меня на части. Рука иномирного божка приближалась пугающе медленно. Как будто мир замер, давая мне возможность рассмотреть собственную смерть. Похоже, это конец. Буквально через мгновение моя жизнь оборвётся, а мир будет уничтожен. Или нет?
Слева резко сгустились тени, приняв форму человека. Высокого, плечистого, с густой седой бородой и шрамом через всё лицо. В руках он держал чёрный клинок, из которого изливался чудовищный поток энергии. Энергия была настолько плотной, что воздух вокруг меча искажался, словно реальность не могла выдержать его присутствия. Это был мой дед.
Максим Харитонович Багратионов материализовался в метре от Золгота и нанёс резкий удар, отсекая сразу обе руки иномирного божка. Я рухнул на землю вместе с отрезанными конечностями, всё ещё сжимающими мою шею, а дед заорал во всё горло:
— Беги, внучёк!
Золгот даже никак не отреагировал на потерю рук. Существо стояло неподвижно, сотни глаз смотрели на отсечённые конечности, лежащие на асфальте, всё ещё сжимающие мою шею. Культи, из которых должна была хлестать кровь, не истекали ничем, там просто зияла пустота, абсолютная чернота, поглощающая свет.
Золгот медленно перевёл взгляд с рук на Максима Харитоновича, рассматривая деда с чем-то похожим на любопытство. На несколько секунд повисла тишина, нарушаемая только моим хриплым дыханием и отдалённым грохотом расширяющегося поля аннигиляции. А потом Пожиратель заговорил, и голос его прозвучал почти радостно, многоголосием, в котором слышались нотки искреннего веселья:
«А теперь становится немного интереснее. Обожаю семейные драмы».
Из культей начали прорастать новые руки. Они вырастали, словно ветви дерева, чёрная плоть формировалась из ничего, создавая новые конечности взамен утраченных. Процесс занял не больше пяти секунд, и Золгот снова обзавёлся полным комплектом, как будто ничего не произошло.
Существо подняло новые руки, повертело ими перед лицом, словно проверяя работоспособность, а потом опустило и сделало шаг в мою сторону. Я всё ещё лежал на земле, пытаясь содрать с шеи отрезанную руку, продолжающую сжимать горло мёртвой хваткой. Дышать было почти невозможно, в глазах плясали чёрные точки. Золгот остановился, глядя на меня и деда поочерёдно, словно раздумывая над чем-то, а потом задал вопрос, от которого кровь застыла в жилах:
«А теперь скажи мне, Михаэль Испепелитель, кого из вас двоих мне убить первым?»
Существо выдержало театральную паузу, наслаждаясь моментом, наблюдая за нашими реакциями всеми сотнями глаз одновременно. Я наконец оторвал последний палец от шеи и с отвращением швырнул его руку в сторону, после чего судорожно вдохнул, жадно глотая воздух.
«Что-то мне подсказывает, что старик по тебе будет горевать куда сильнее, чем ты по нему, верно? А значит, молодую поросль я сорву первой».
В этот момент Максим Харитонович рявкнул нечленораздельный боевой клич, состоящий на сто процентов из матерной брани, и набросился на Золгота с яростью, которой позавидовал бы и сам Карим. Чёрный клинок описывал дуги в воздухе, оставляя шлейфы тёмной энергии, целясь в шею, грудь, живот Пожирателя.
Золгот же уклонялся от каждой атаки с невероятной лёгкостью; он будто танцевал, отклоняя корпус то в одну сторону, то в другую. Удары деда были мощными, точными, отточенными десятилетиями боевого опыта, но они не достигали цели. Существо играло с ним, дразнило, позволяя почувствовать ложную надежду. И вдруг Максим Харитонович изменил тактику.
Вместо очередного удара мечом, дед просто бросился вперёд и схватил Золгота за руку свободной рукой. Пальцы сжались на чёрном запястье, удерживая существо на месте. Золгот замер, несколько глаз уставились на место контакта с недоумением.
«Это шутка какая-то? Хочешь взять меня за ручку и сводить в кино?» — прозвучал голос Пожирателя, полный искреннего непонимания.
Я вскочил с земли, игнорируя боль во всём теле, и закричал, поняв, что задумал дед:
— Старый хрен! Не смей!
Но Максим Харитонович не слушал. Он посмотрел на меня через плечо и улыбнулся, а потом со всего размаха вогнал свободную руку себе в грудь. Пальцы пробили плоть, раздвинули рёбра, проникли в грудную клетку. Кровь хлынула алым фонтаном, окрасив рубашку и шинель деда, падая на асфальт густыми каплями.
Максим Харитонович не закричал, не застонал, только стиснул зубы. Его рука нащупала что-то внутри груди, схватила это и резко выдернула наружу. В окровавленной ладони дед держал синеватый артефакт размером с кулак, пульсирующий ярким светом.
Это был его источник жизни, то, что заменяло ему сердце все эти годы, поддерживая существование вопреки смерти. Вокруг синеватого кругляша концентрировалась энергия, собранная за десятилетия сдерживания аномальной зоны Калининграда. Я почувствовал исходящую от него мощь, это была сила, способная при высвобождении уничтожить всё в радиусе нескольких километров.
Максим Харитонович посмотрел на Золгота, оскалив окровавленные зубы, и прохрипел голосом, полным решимости:
— А теперь сдохи, падаль иномирная.
Пальцы деда начали сжиматься вокруг артефакта,
