Одиночка. Том 8 - Дмитрий Лим
— Заткнись, — повторил я, но уже без злобы.
Голова гудела не от желания, а от осознания того, насколько всё становится сложно. Раньше всё было просто: убей босса, разлом закрывается, мир спасён. Теперь к этому добавились монополии, индийские наёмники, социопатичные сёстры бизнес-партнёров и перспективы строительства семьи в условиях апокалипсиса. Дайте мне обратно Пустошь. Там было честнее.
* * *
Совет Дворян собрался в парадном зале кремля, который после Ладоги-1 превратился из музейного экспоната в аналог штаба армии. Тяжёлые дубовые столы были сдвинуты в огромный прямоугольник, освещённый люстрами, которые теперь питались всё той же моб-энергией. Свет был ровным, белёсым, без мерцания, и от этого лица сидящих за столом казались ещё более бледными и уставшими.
Игнатий Сергеевич председательствовал с хищной грацией старого волка. Рядом с ним сидели аналитики «Круга», но сама элита Новгорода: дворяне, составляла основную массу.
Я сидел по левую руку от Игнатия, рядом со мной Дима Крог, который с невинным видом пил кофе, словно не его сестра пятнадцать минут назад пыталась соблазнить меня у камина. Напротив, устроились главные «консерваторы» рода: Павел Егорович Вяземский — толстый, потеющий владелец половины города, и Инна Сергеевна Соколова: дама с лицом судьи, выносящего только смертные приговоры.
— Итак, — Игнатий постучал по столу костяшками пальцев. Звук был негромким, но в зале мгновенно повисла тишина. — Переходим к основному вопросу повестки. План «Монополия», предложенный родом Громовых и компанией Крога. Прошу высказываться.
Вяземский первым хватил ртом воздух, словно вытащенная из воды рыба, и затараторил, обильно брызгая слюной:
— Это безобразие! Это узурпация! Господа, вы понимаете, что нам предлагают? Громов и этот… коммерсант, — он кивнул в сторону Димы, — хотят забрать себе север и восток города! Они создают частную армию! Индусы! Колумбийцы! Вы понимаете, чем это пахнет⁈
— Карри и кокаином? — невинно осведомился Дима, отхлебнув кофе.
По залу прокатился нервный смешок. Вяземский побагровел.
— Это не шутки, Крог! Вы привозите в наш город гастарбайтеров с оружием! У них другой менталитет! Они не понимают наших законов, нашей культуры! Сегодня они мобов бьют, а завтра начнут делить территории между собой! Мы наводним город приезжими, которые…
— Которые, в отличие от ваших бойцов B-ранга, не разбегаются в истерике при виде Скорлупы размером с «Волгу», — холодно перебил его я. — Павел Егорович, ваши люди на прошлой неделе потеряли три блокпоста на Южном шоссе. Три! Потому что ваши «местные кадры», привыкшие к понятным подземельям с лутом, банально обосрались, когда из Обратного Разлома полезло стадо Паутов. А индийцы Раджа за ту же неделю зачистили две зоны, не потеряв ни человека. Потому что для них бой с мобами — это не рейд за эпик-шмотками, это рутина. Грязная, кровавая рутина.
— Но почему их так много⁈ — взвизгнула Инна Сергеевна. — Двести колумбийцев! Сто индийцев! Вы строите армию, Громов! Кого вы собираетесь на неё натравливать? На мобов? Или на нас⁈
Я откинулся на спинку стула, сцепив пальцы в замок.
— Инна Сергеевна, давайте начистоту, раз вы так этого хотите. Город трещит по швам. Огошники задыхаются. Обычные люди гибнут. «Мир» больше не выдаёт «боссов» по расписанию, она чихает Обратными Разломами, как чумной туберкулёзник. И каждый такой разлом — это мясо. Нам нужны руки, чтобы это мясо резать. Местных охотников на всё не хватит. Они слишком ценны, чтобы тратить их на охрану периметров от мелочи. А иностранцы… Да, они другие. Да, они не читали Достоевского и не умеют стоять в очередях, но они умеют воевать. И они делают это за деньги и ресурсы, которые у нас есть. Мы не строим армию для переворота. Мы строим санитарный кордон.
— Слова, слова, — проворчал Вяземский, вытирая пот со лба. — А как только ты станешь самым сильным в городе, Громов? Кто тебе запретит тогда перенацелить своих наёмников?
«Бл, да ты серьезно? Вы боитесь, что я начну захватывать город? Вы вообще в своём уме? Вы мне все нахрен не сдались. Вот просто — не сдались!»
— Я, — сухо бросил Игнатий Сергеевич. Все взгляды мгновенно метнулись к нему. — Если род Громовых попытается использовать свои силы против интересов Новгорода, Совет и «Круг» примут меры. Но сейчас род Громовых — единственный, кто реально закрывает бреши. Если у вас, Павел Егорович, есть триста проверенных А-рангов, готовых работать за идею, я с удовольствием выслушаю ваше предложение. Такие есть?
Вяземский промолчал, опустив глаза в стол.
— Вот и я о том же, — подытожил Игнатий. — Продолжим. Господин Крог, ваше слово по логистике.
Дима встал, одёрнул пиджак и расплылся в своей фирменной улыбке коммивояжёра, продающего панацею.
— Коллеги, давайте смотреть на вещи прагматично. Экономика перешла в стадию военного коммунизма. Мобы — это новая нефть. У Громовых есть мощности по переработке, у вас территории, которые нужно охранять. Мы предлагаем аутсорсинг. Мы берём на себя головную боль по зачистке промышленных зон. Вы получаете безопасные участки и стабильные поставки энергии для ваших производств. ОГО снимает с себя нагрузку на севере и перебрасывает резервы на юг, к вам. Все в плюсе. Да, придётся делиться квотами на сбор, но это лучше, чем однажды утром обнаружить в своей гостиной Ткача, который жуёт ваш антикварный ковёр.
— А кто будет командовать этими… интернационалистами? — прищурилась Соколова.
— Я, — ответил Дима. — И мои лучшие умы.
— Вот именно! — Вяземский ткнул в него пальцем. — Ты, Крог! Ты же просто шестёрка при Громове! Думаешь, мы не видим? Ты скупаешь контракты, ты вербуешь людей, но всё это работает на его имя! Ты когда-нибудь думал, что станешь не партнёром, а вассалом? Александру Сергеевичу не нужны равные, ему нужны подчинённые! Сегодня он тебя обнимает, а завтра наденет на тебя ошейник!
Повисла напряжённая тишина. Я посмотрел на Диму. На его лице не дрогнул ни один мускул, но в глазах на секунду промелькнула тень.
«А это хорошо, — заявила Тишина. — Ночью, ты напяливаешь ошейник на его сестру, заставляешь делать грязные вещи. А днём — на её брата! Класс!»
«Заткнись, — парировал я.»
— Павел Егорович, — голос Димы стал стальным, пропала вся шутливость. — Я бизнесмен. И я умею считать. Мой «ошейник» — это контракт, который гарантирует мне двадцать процентов от всего оборота моб-энергии Северо-Запада. Если это означает: быть
