Меткий стрелок. Том IV - Вязовский Алексей

Стоило мне появиться в дверях, как вокруг меня образовался общий круг. Все взгляды были прикованы ко мне, аристократы ловили каждое мое слово.

— Граф, граф! — восклицали они, — Что это было? Невероятно! Потрясающе!

— Как себя чувствует Менелик? — самый главный вопрос задал Николай

— Его осмотрел лейб-медик. Он очень истощен. Сказал мне, что таких тяжелых сеансов у него еще не было. Да и духов императоров он еще не вызывал. Думаю, ему понадобится неделя на восстановление.

Меня начали знакомить с аристократами, генералами, великими князьями. Каждый хотел узнать о своем будущем, каждый хотел договориться, как и черногорки, о сеансе с Менеликом. Тут же составили «лист ожидания» — кто первый получит медиума, кто второй… Сразу стала понятна местная иерархия.

От обещал никто не обнищал. Я всех расплывчато обнадеживал: все будет, ко всем заглянем, но энергия Менелика не безгранична, прошу понять и простить.

Лакеи начали разносить шампанское. Струнный квартет, до этого тихо сидевший в углу, заиграл легкую, ненавязчивую музыку. Напряжение, до этого витавшее в воздухе, немного спало, но общая атмосфера все еще не соответствовала празднику. Никто не пошел танцевать, все разбились опять на несколько кружков, но на сей раз по гендерному признаку. Женщины окружили царицу и черногорок, обсуждая пророчества и свои надежды. Мужчины же потащили меня в курительную комнату.

Она оказалась огромной, с тяжелыми кожаными креслами и резными дубовыми панелями, украшающими стены. На низких столиках, расставленных по периметру, стояли хрустальные графины с темным ромом «Гавана», коробки с кубинскими сигарами.

Камин, сложенный из темного мрамора, уютно потрескивал, отбрасывая на стены причудливые тени.

Все присутствующие четко разделились на две группы. Первую составляли великие князья. Слева, рядом с царем, сел великий князь Владимир Александрович — дядя Николая. Высокий, громогласный, командующий гвардией, он подавлял присутствующих своим напором. Рядом с ним, словно противовес, сидел толстый и отдышливый великий князь Алексей Александрович — генерал-адмирал, хозяин русского флота. Его лицо было красным, а дыхание — прерывистым. Он постоянно вытирал пот со лба платком и очень быстро начал наливаться ромом. Еще быстрее, чем Николай. Третьим был председатель Государственного совета — великий князь Михаил Николаевич. Седой, самый старший из всех присутствующих. Он, кстати, больше всех интересовался спиритизмом и мистикой — сразу попробовал меня «на зуб». Начал задавать мне вопросы о Менелике, его даре, происхождении.

Вторая группа — высшие чиновники империи — четко отделилась от великих князей, засев в креслах напротив них. Это был председатель Комитета министров Иван Николаевич Дурново, настоящий патриарх с густой бородой а-ля Ной, расчесанной на две стороны. Рядом с ним сидел барон Фредерикс — министр императорского двора. Растительность на его лице тоже впечатляла — усы были распушены и вытянуты в сторону, как у персонажа мультфильма про барона Мюнхгаузена. Эти двое мало интересовались Менеликом, больше расспрашивая о страшных пророчествах Александра III. Оба были настроены крайне скептически, пытаясь подловить меня на противоречиях.

— Граф, — начал Дурново, его голос был низким, раскатистым, — вы говорите о великой войне, о крови, о реках, которые остановятся. Но ведь это, как бы сказать, это слишком обще. Такое можно сказать о любой войне. Неужели дух Императора не мог быть… более конкретным? Какая война? С кем и когда?

Глава 24

Я чувствовал, как внутри меня нарастает раздражение. Эти двое высших чиновников империи были настоящими скептиками, их было трудно переубедить. Они не верили в мистику, не верили в пророчества, они верили только в факты и цифры. И я понял, что каши с ними не сваришь, от обоих нужно избавляться. Интересно, а почему тут нет Витте? Он в опале?

— Духи, господа, — произнес я, стараясь говорить максимально убедительно, — они видят не конкретные детали, а общую картину. Они видят энергию, мистические потоки, которые направляют мир. А детали… детали мы создаем сами. Бог даровал нам свободу воли ведь не просто же так…

Надо сказать, я уже поднаторел выдавать в эфир эзотерическую чушь, но так, чтобы она звучало красиво и авторитетно.

— Ну а что насчет «ржавчины»? — вмешался Фредерикс, его усы, казалось, дернулись. — Что это значит? Неужели это про власть⁇

Я уже начал терять терпение. Но, как ни странно, меня спас сам Николай. Царь, до этого сидевший в углу, погруженный в свои мысли, принимая стакан за стаканом, очень быстро набрался рому и захмелел. Его лицо раскраснелось, глаза затуманились.

— Граф, граф! — воскликнул он, поднимаясь с кресла. — Вы c Менеликом настоящие провидцы! Я вам… я вам так благодарен!

Николай, с трудом держась на ногах, снял с пальца руки кольцо с большим бриллиантом, попытался его вручить мне в качестве благодарности.

— Это… это вам! — произнес он, протягивая драгоценность.

Но кольцо, не удержавшись в его пальцах, выскользнуло, упало на пол и покатилось под стол.

Началась суматоха. Два лакея, бросившись к столу, столкнулись лбами, пытаясь достать кольцо. Все присутствующие почувствовали неловкость, натужно засмеялись. Великий князь Владимир Александрович, спасая ситуацию, подхватил Николая под руку, увел из курительной.

Я, воспользовавшись моментом, забрал кольцо у лакея, слегка поклонился оставшимся гостям и не дожидаясь реакции, поспешно вышел из курительной комнаты. Моя миссия на сегодня была выполнена — можно было отдохнуть.

Я проснулся с первыми лучами ноябрьского солнца — они осветили тяжелый балдахин над моей головой. Воздух в комнате был прохладным, чуть спертым, справа от кровати тикали большие напольные часы. Почти девять. Проведя рукой по шелковому одеялу, я на мгновение почувствовал себя чужим в этом мире. Здесь все чересчур роскошное. Мои мысли, еще не до конца освободившиеся от сновидений, возвращались к Джону, к делам поместья и банка… Я дал себе обещание, сегодня же связаться с Кузьмой и узнать все насчет ветрянки. Прошло улучшение или нет…

Однако, отгоняя эти тяжелые мысли, я осознал: теперь я здесь, в сердце Российской империи, и самое вадное еще только впереди, я уже не смогу свернуть с пути, который выбрал.

Служба при дворе началась уже с самого утра. Едва я успел подняться с кровати, надеть халат, как в дверь моей спальни постучали.

— Ваше сиятельство, — раздался приглушенный голос Ждана. — Доброе утр. Изволите ли чего?

— Да, Ждан, — отозвался я, поправляя халат, что лежал на спинке кресла. — Принесите ка мне кофе. Надо проснуться.

Вскоре на пороге появился Ждан, сопровождаемый двумя другими слугами. Один нес серебряный поднос с кофейником, молочником и хрустящей выпечкой, другой — таз с горячей водой и свежими полотенцами. Утро в Царском Селе начиналось с церемоний, даже для гостя. Мне принесли английские бритвы, душистое мыло, одеколон.

Я побрился, умылся. Потом пил кофе, глядя в окно, за которым виднелись заснеженные деревья парка — ночью похолодало и все затянуло инеем. Вновь и вновь возвращался мыслями к вчерашнему вечеру. Дух Александра III, пророчество о беременности императрицы произвело на дворцовую публику эффект разорвавшейся бомбы. Теперь все будут верить Менелику, и, что не менее важно, мне. Это было очень хорошо.

Едва я закончил с кофе, как в дверь вновь постучали. На этот раз это был дворецкий, высокий, чопорный мужчина в черном фраке. Он держал в руках небольшой серебряный поднос, на котором лежал запечатанный конверт.

— Граф, Ваше сиятельство! — произнес он, его голос был низким и совершенно лишенным каких-либо эмоций. — Его Императорское Величество Государь Николай Александрович и Ее Императорское Величество Государыня Императрица Александра Федоровна приглашают вас к завтраку.

Я принял конверт, поблагодарил. Дворецкий, поклонившись, остался стоять в дверях. Открыв конверт, я прочитал текст приглашения, написанный на тонкой, плотной бумаге, с вензелями императорской семьи.