Я создаю чудовищ. Инверcия - Сергей Александрович Елисеенко
Вот только что-то всё ещё меня сдерживало, не давая возможности отдать команду дендроидам и другим симбиотичным мозаичным организмам преступить к реализации моего плана. И я прекрасно понимал, что именно. Желание дать второй шанс, решить всё мирным путём, договориться и объяснить, что есть другой путь. Поэтому, собравшись с силами, я озаботился, чтобы в крайнем случае “механизм” запустился и без моего вмешательства и отправился на встречу со своими бывшими друзьями, предварительно убедившись, что они все соберутся в одном месте. У них как раз проходило нечто наподобие военного совета, и я буду там, как нельзя, кстати. Мысленно усмехнувшись от ироничности ситуации, я сделал глубокий вдох и, плавно скользнув по крыше, перепрыгнул на крону дендроида, который любезно перенёс меня одним из своих щупалец-ветвей прямо к окну здания, где проводилась встреча.
Вежливо стучусь и, увидев ошарашенные лица, приветливо машу рукой. Понимаю, что всё это выглядит чертовски странно, но мне сейчас не до экивоков, я иду напрямик и общаться буду, как есть.
Сначала мне думалось, что они начнут стрелять в меня прямо через стекло или, как минимум, сразу вызовут охрану. Но, к моему удивлению, первым к окну подошёл Тимофей и, открыв его, молча отступил, недвусмысленно приглашая меня внутрь.
– Здравствуйте, люди добрые. Пустите к огоньку? – искренне улыбаясь, поинтересовался я.
Сейчас в моём сердце не было обиды или злости на их предательство. Я пережил это и, отпустив весь негатив, сосредоточился на конструктивных моментах. А именно на возможности прийти к всеобщему консенсусу. А для этого нужна холодная голова и контроль эмоций.
– Яков…скажу честно, не ожидал тебя увидеть так скоро. С чем пожаловал? – кивнув на приветствие, взял первым слово Георгий.
– Да я и сам не ожидал, что приду сюда. Помнится, мы расстались на не очень хорошей ноте, но ради будущего Биограда мне думается можно и забыть о таком неприятном эпизоде, – пожимаю в ответ плечами.
– Значит, переубеждать пришёл? – вступил в разговор Василий.
– Скорее, попытаться найти единую точку соприкосновений. Не хочется всё-таки чтобы люди опять погрузились в пучину гражданской войны.
– Она, как бы и идёт уже полным ходом. Не мы первые начали, не нам и заканчивать, – взял слово Волк.
Я внимательно посмотрел в его янтарные глаза, пытаясь найти там понимание или хоть какое-то желание закончить всё мирно. Но видел только суровость и непреклонность. Ох, уж этот юношеский максимализм. Так и тянет его изменить мир под свои взгляды. А, если для этого придётся половину этого мира уничтожить, так ничего страшного. Сопутствующие потери или ещё подобные “оправдания”. Причём совсем недавно казалось, что он изменил точку зрения, но, видимо, естество берёт своё. Теперь цели сменились, но основание осталось тоже. Причинить добро и сделать всё правильно, даже если кое-кто и не хочет такого “идеального общества”.
– Но мы можем не вмешиваться. Показать своим примером, что можно жить иначе. Дать альтернативу всему окружающему кровопролитию, – аккуратно подбирая слова, произнёс я.
– И тогда нас оставят напоследок. В виде десерта, – внезапно усмехнулся Апостол.
– Яков, мы понимаем, что ты хочешь решить дело миром, но тут вариант моя хата с краю не пройдёт. Слишком уж лакомый кусочек Биоград и никто просто так не оставит его в покое, – добавил Петрович.
– Тем более, вариант уйти в оборону и ждать пока они там сами передерутся уже показал свою нежизнеспособность, – неожиданно вставила Варвара.
Я удивлённо повернулся к ней и поразился, как можно было так исказить мою первоначальную мысль. Похоже, влияние мужа затронуло и её. Общая атмосфера воинственности пропитала всё и вся. Но я не терял надежды и попытался продолжить разговор.
– Никто не говорит отсиживаться за забором в ожидании неизвестно чего. Но и идти самим в атаку, тоже не очень умное решение. Пока мы будем сражаться с одной стороной, нам в спину вполне может ударить другая. Ну, взгляните же реальности в лицо, у нас просто не хватит сил сражаться на два фронта. Да и ресурсов у нас не так, чтобы много. Всё-таки у нас один город, пусть и с выходом к морю, а против целая страна, хоть и разделённая на две половины, – всё ещё стараясь их образумить, проговорил я.
– Понимаю, тобой снова движет фанатичный пацифизм, но, как раз реальность такова, что, в итоге, на нас навалится победитель и тогда нам придётся гораздо тяжелее. Нужно бить здесь и сейчас, пока от нас никто подобного не ожидает. Тогда у нас появится более внушительный вес и с нами начнут считаться, – упрямо ответил Апостол.
Эх, кто бы рассказывал про фанатичность. Местная поговорка про соринку в чужом глазу и бревно в собственном подходила к этому моменту, как нельзя лучше.
– То есть ты считаешь, что напади мы сейчас…кстати, а на кого вы, вообще, собрались идти? Белые или красные? Не на Москву ли?
– Тебе это знать не обязательно. Считай, военная тайна.
– Значит, туда. Ладно, давай попробуем зайти с другой стороны. А что, если не получится? Сломаете зубы на обороне города, и большевики отбросят вас назад. Тогда Биоград окажется в заведомо проигрышном положении. Вы же фактически ставите всё на один ход. Это очень опасно, – продолжая искать пути к взаимопониманию, говорю я.
– Не пытайся подловить меня, Яков. Ты всё ещё не знаешь точное направление нашей атаки. Но я, так и быть, отвечу тебе. Мы не настолько глупы, чтобы ставить всё на кон. Наш план многослойный и подкреплён данными разведки. Мы не идём биться лбом о стену наобум, – сухо ответил он.
– Самоуверенно. Не думаете, что это ловушка? После того, как красные переманили Степаныча, я уже начинаю думать, что они вполне себе не только умны. Так что, может оказаться, что вас банально перехитрят, отправив в западню. Поразмысли же Георгий, я тебя прошу. Мы с трудом отбились внутри Биограда, а это была всего лишь часть войск большевиков. Снаружи же они просто задавят количеством. Да и артиллерию не побоятся использовать, – продолжал я взывать к
