Два лика графа Белькурова - Владимир Георгиевич Босин
Нескончаемая череда деревушек, почтовых станций, трактиров и монастырей. А также перелесков, замёрзших речек и господских усадьб. И очень много грязи.
К исходу третьего дня дорога изменилась. Чаще стали попадаться деревни и сёла, а также встречные экипажи. Почтовые и с гербами дворянских родов. Ну и конечно купеческие обозы и крестьянские сани. Мелькали кавалеристы, потянулись загородные дома, сады и каменные ограды. Скорость передвижения упала вдвое. Ещё ранее ускакал мой слуга предупредить управляющего в моей усадьбе. Чтобы готовились встречать хозяина и протопили баню.
Мне стало интересно и я пересел в седло. Рядом трусит Григорий на своей лошадке. Моя Звёздочка всё норовит перейти в галоп, застоялась красавица, я потрепал её по шее.
Знакомый звук — колокольный перезвон. В холодной мартовской дымке звук разносится далеко. Потом показались купола всех цветов и размеров. Золотые, красные и зелёные. И наконец перед нами открылась панорама Москвы. Широко раскинулась столица. Это тебе не зажатый прямыми улицами Питер, тут за века понастроили. Вольготно стоят усадьбы, ближе к центру пошли каменные строения. И заметно, что много зданий совсем недавно построенны. Светлые и строгие, с итальянскими фасадами, портиками, аркадами и ровными рядами окон. Многие улицы были вымощены булыжником, сточные канавы убраны в камень, мосты через реку радуют глаз кованными ограждениями.
Здесь всё такое монументальное, как и положено столице. И, если честно, я не узнаю город. Вот пошли замощённые улицы центра, многочисленные экипажи, звон колоколов, ругань извозчиков, конские яблоки на мостовой, запах кофеин и пекарен. Всё это образует очень своеобразный фон.
На Пречистенку свернули уже в сумерках. Здесь потише, что не может не радовать. Меньше торговых лавок, шире улицы. Я бы сказал, что дома здесь перешли в разряд резиденций богатых родов. Высокие каменные ограды, кованные понтовые ворота, фруктовые деревья в садах. Тут живут люди, которые уже всё что надо доказали. Тут живут власть и деньги.
Вот наконец карета остановилась перед очередными монументальными воротами. Прикольно, на них герб рода Белькуровых. Четверочастный серебряный щит с чёрным всадником и лилией над волной. Раздались крики и створки ворот начали тяжело раскрываться.
Сам дом стоит далеко в глубине. Трёхэтажное здание светлого камня с широким портиком на мощных колонах. Сзади угадывается сад с голыми деревьями. Началась суета, набежали слуги, разгружая повозку. По лестнице шустро спустился седоватый мужчина в тёплом сюртуке. Он склонился, — с приездом, Ваше сиятельство. Дом к Вашему приезду приготовлен. Разрешите помочь.
Да ладно, я и сам справлюсь. Вот только ноги не держат из-за долгого нахождения в седле.
Только чтобы разойтись я согласился прогуляться по участку. В отличии от моего ярославского особняка московское подворье занимает раза в три большую площадь. Расположено оно ближе к Земляному городу. Кроме господского дома здесь немало строение иного предназначения. Целый ряд флигелей, где находится и контора моего главного управляющего господина Завадского. Здесь же трудятся приказчики и писари, ведущие мои дела. На заднем плане различные складские помещения и большой конюшенный двор.
Теперь мне стало видна разница между чисто представительским особняком и подворьем, где сосредоточена хозяйственная и торговая жизнь рода. Сразу вспоминаю батюшку, ведь он всё это создал и проживать предпочитал именно здесь в Москве. Дабы держать руку на пульсе.
А пока готовят баню, я знакомлюсь с самим домом. Наверное в саду летом замечательно. Но сейчас там стоят голые фруктовые деревья, сиротливые беседки и грязные дорожки.
А не хило однако, в доме аж 37 комнат. Первый этаж — публичный. Здесь принимают гостей. Парадная зала с высоченными потолками, родовые портреты, причём большинство ещё с прежней родины прадеда. Камины, большие окна и прочее. Далее большая гостиная для приёмов, где проводятся музыкальные вечера и играют в карты. Столовая на 30 человек, кабинет хозяина с коллекцией оружия на стене. Малый кабинет для управляющего и отдельно библиотека.
Второй этаж хозяйский и наиболее роскошно обставлен. Здесь графские апартаменты, причем сразу несколько спален. Для гарема что ли? Передняя, опять личный кабинет, снова спальня, возможно для супруги. Гардеробная, умывальная, личная гостиная. Далее гостевые покои. Туда заглядывать сейчас уже сил нет.
Третий этаж менее парадный. Он предназначен для дальних родственников и гостей рангом пожиже. А также для старших слуг, домашних учителей и компаньонов. Отдельно на территории стоят флигеля для прислуги.
На этом я сломался и потребовал отвести меня в баню. Или в столовую. Нет, сначала помыться, потом за стол.
Павел Андреевич Мещеринов уже двадцать лет ведает московским домом Белькуровых. Это особо доверенное лицо хозяина. Он не только домоправитель, но и знаток традиций, принятых в этом доме. По-крайней мере так мне поведал Гриша Волков. А он со мною уже почти пять лет и знаком с моими делами.
Несмотря на усталость, засыпал я с трудом. Здесь всё не по мне. Парилка большая, но жар слабоватый. Поздний обед помог утолить голод, но удовольствия от еды я не получил. Всё было таким пресным. А потом этот бальный зал, который лишь по недоразумению прозвали хозяйской спальней. Видимо дом хорошо протапливают и внутри стен есть воздуховоды. Эти звуки большущего помещения заставляли настораживаться и прислушиваться. Ну и самое неудобное — громадное ложе с балдахином и опять эти перины с целым набором разнокалиберных подушек. От них я сразу избавился в ярославском особняке, придётся и здесь менять обстановку.
Так что утром я проснулся злым и искал, на ком сорвать настроение. Шуганул девчонку, которая чуть не долбанула мне по лбу дверью. А также лакея, что стоял над душой за завтраком. Мещеринов же проявил себя опытным товарищем и сразу же испарился в глубине большого дома. Пришлось через слугу звать повара, чтобы сообщить тому о своих предпочтениях. Не сразу, но в Ярославле мне удалось внушить своему повару, что не нужно мне такое изобилие блюд, если у меня нет гостей. Достаточно двух, но желательно заранее дать мне выбрать, какое мясо и суп я предпочту в этот день. Нечто подобное я и сообщил этому магистру дыма и пара,
