Эволюционер из трущоб. Том 18 ФИНАЛ - Антон Панарин
Он держал за шею второго человека, Виктора Павловича Ежова. Пальцы Карима впились в горло Ежова с такой силой, что тот начал синеть на глазах. Виктор Павлович дёргался, пытаясь вырваться, бил кулаками по руке Карима, но толку не было. Пальцы сжимались всё сильнее, как стальные тиски. Глаза Карима горели безумным огнём, глядя сквозь Ежова, даже не видя его.
— Карим! Отпусти его! — рявкнул я, спускаясь с крыльца.
Мой голос прозвучал как удар хлыста. Карим дёрнулся, словно через него пропустили разряд электричества. Пальцы разжались, позволив Ежову рухнуть на колени, хватая ртом воздух. Он закашлялся, схватившись за горло, которое покрылось синяками. Лицо медленно возвращало нормальный цвет. Карим стоял над ним, тяжело дыша, и продолжал смотреть в пустоту. Я подошёл к Ежову и протянул руку, помогая подняться.
— Виктор Павлович, всё в порядке? — спросил я, осматривая его шею.
— В… в порядке, — прохрипел Ежов, массируя горло. — Спасибо… что остановили… Я спас этого безумца, а он… вот так со мной поступил!
Ежов возмущённо ткнул пальцем в сторону Карима. Тот продолжал стоять неподвижно, словно статуя. Только грудь вздымалась в тяжёлом дыхании. Я посмотрел на него и вздохнул. Карим, конечно, воинственный идиот и козёл, каких поискать, но даже он не стал бы убивать своего спасителя. Очевидно, это его техника «Берсерк» помутила рассудок, поэтому он до сих пор ещё приходит в себя.
— Это моя вина, Виктор Павлович, — сказал я извиняющимся тоном. — Карим себя не контролирует. Просто рефлекторно атакует всё, что появляется рядом.
Ежов потёр шею, поморщился и покачал головой.
— Ну, хоть объяснение есть, — пробормотал он. — А то я уж подумал, что это благодарность за спасение.
— Благодарить он будет потом, когда придёт в себя, хотя вряд ли. Скорее уж этот болван наорёт на вас за то, что не дали ему погибнуть в славном бою. Поэтому я сам благодарю вас, — с улыбкой произнёс я.
— Да ладно, — махнул рукой Ежов, отряхивая пиджак. — Если вы не против, я пойду. Собирались с Маргаритой Львовной прошвырнуться по магазинам. Она давно хотела новые перчатки купить.
Я кивнул, отпуская… А кого отпуская? Если мама выбрала Гаврилова, то Гаврилов теперь мой отчим. Бабушка выбрала Ежова, и он теперь мой — кто? Дедульчим? Дедулячим? Ладно, найду определение после. А пока пусть идёт отдыхает.
Ежов ещё раз недобро покосился на Карима, потянулся к мане и исчез в разрыве пространства. Теперь, когда Ежов ушёл, можно было как следует рассмотреть, во что превратился Карим. Зрелище было… впечатляющим. Десятки костяных стрел торчали из всего тела. Копья пронзали суставы. Кожа покрыта ожогами от некротики. Одежда порвана в клочья.
— Карим, — усмехнулся я, — ты похож на подушечку для иголок.
— Это… смешно… — скрипя зубами, прохрипел Карим.
Голос звучал едва различимо. Но сознание к работорговцу явно возвращалось. Боевое безумие сменилось болью. Карим поморщился и начал выдёргивать стрелы из тела. Одна за одной они со стуком падали на асфальт. Выдернуть копья оказалось куда тяжелее. Карим схватился за древко, торчащее из левого плеча, дёрнул — и вырвал его с мясом. Наконечник копья оказался зазубрен как гарпун. Кровь хлестанула фонтаном, но тут же остановилась. Рана начала медленно затягиваться. Вскоре вокруг Карима образовалась целая куча разнообразного костяного оружия.
— Неслабо, — присвистнул я. — Когда наступит мирное время, можешь эти экспонаты в музеях выставлять. — Кариму моя шутка явно не понравилась, и я перешел к делу. — Ладно, рассказывай, как он смог тебя одолеть?
Карим выдернул последнюю стрелу из бедра и швырнул её в кучу.
— Он ещё не одолел меня, — прорычал Карим. — Я жив. А значит, не проиграл.
Я кивнул, соглашаясь.
— Тут не поспоришь, — признал я. — Так что скажешь насчёт Туза Крестов?
При упоминании имени некроманта лицо Карима исказилось. Зубы заскрежетали так громко, что я услышал это, стоя за три метра от него.
— Он подлый ублюдок, — прорычал Карим, сжимая кулаки. — Даже подлее тебя, — с усмешкой добавил он.
— Даже так? Обидно. Я-то был уверен, что самый хитрый засранец это я, а оно вон как. Уже и титула лишили, — хмыкнул я.
— Он постоянно посылал в бой своих марионеток, а сам прятался за их спинами. Бил исподтишка. А ещё… — Карим замолчал, и на лице появилось недоумение. — Он не может умереть.
Я нахмурился.
— Как так?
— Я собственноручно убил этого деда больше сотни раз, — объяснил Карим. — Ломал кости, вырывал хребет, сносил его дурную голову. Но каждый раз он воскресал. Каждый чёртов раз! Пока старикашку окружает нежить, убить его невозможно. Каждый раз, когда он умирает, один скелет рассыпается в прах, а старый мертвец восстанавливает свою гнилую плоть.
Информация оказалась неожиданной и чрезвычайно ценной. Значит, секрет бессмертия Туза Крестов заключался в его армии. Он использовал нежить как якоря для души. Убей его — и он воскреснет, используя энергию одного из скелетов. Хитрая схема. Практически непробиваемая, если сражаешься один против четырёхсот миллионов мертвяков. Но если знать слабость… На моём лице расцвела широкая улыбка. Я шагнул к Кариму и хлопнул его по спине так, что работорговец едва не рухнул.
— Родной, за эти сведения я тебе орден выдам! — искренне сказал я.
Карим недоумённо посмотрел на меня, но промолчал. Краем глаза я заметил проходящего мимо гвардейца, а после свистнул, привлекая внимание. Боец подбежал и вытянулся по струнке.
— Слушаю, Михаил Константинович!
— Накорми и одень вот этого товарища, — кивнул я в сторону Карима.
Гвардеец посмотрел на Карима, и его глаза расширились от ужаса. Окровавленный великан с вывернутыми суставами, покрытый с головы до ног кровью, выглядел, мягко говоря, паршиво. Гвардеец сглотнул, побледнел и осторожно спросил:
— Михаил Константинович… может, сперва в лазарет?
Я отмахнулся.
— Ничего страшного. Выживет. У него регенерация как у тролля. Накорми, одень — и будет как новенький.
Гвардеец не выглядел убеждённым, но спорить не стал. Он кивнул, подошёл к Кариму и осторожно взял его под локоть.
— Топайте за мной… э-э-э… товарищ, — пролепетал боец.
— Убери чёртовы руки! Я тебе что, баба? Под ручку водить меня собрался. Идиот, — возмутился Карим, отчего гвардеец тут же отскочил назад на пару метров.
— Прошу извинить, — проблеял он. — Идёмте за мной.
Карим молча последовал за гвардейцем, едва волоча ноги. Я проводил их взглядом и улыбнулся. Информация получена. Слабость Туза Крестов известна. Теперь оставалось придумать, как использовать эти знания. От мыслей меня отвлёк телефон, завибрировавший в кармане. Я достал его и увидел на экране имя профессора Преображенского. Ответив на звонок, я услышал его бодрый голос:
— Михаил Константинович, ваш заказ
