Лекарь Фамильяров. Том 6 - Александр Лиманский
Через минуту пульсация Ядра начала замедляться. Багровое свечение в трещинах потускнело, став из алого, тёмно-вишнёвым, из вишнёвого, бурым. Зелёный дым иссяк. Температура панциря под моими пальцами падала градус за градусом.
Ещё двадцать минут я зачищал каналы. Промывал каждый вскрытый шов буферным раствором, проверял проходимость, ставил дренажные тампоны в трещины. Денисов работал рядом, молча, подавая то, что нужно, убирая использованное, и ни разу за два часа я не повысил на него голос, потому что не пришлось.
Панголин тихо, сонно зашипел. Панцирные пластины, прижимаясь друг к другу, легли обратно и трещины закрылись, оставив тонкие белые рубцы по линиям швов. Ядро под панцирем билось ровно, на нормальной частоте, и от зверя шло обычное тепло.
Клубок расслабился, и из-под передней пластины высунулся длинный узкий нос с двумя ноздрями, из которых вылетали крошечные колечки обычного белого пара.
Панголин заснул.
Я снял перчатки. Латекс был мокрым и руки под ним сморщились, как после ванны. Бросил перчатки в ведро и посмотрел на Денисова.
Он стоял у стола, привалившись бедром к краю. Маску он стянул на подбородок, и лицо у него было красным, мокрым, с отпечатком резинки маски поперёк щёк. Волосы прилипли ко лбу. Халат потемнел от пота.
— Отличная работа, коллега, — сказал я. — Ты спас ему жизнь.
Денисов посмотрел на меня. Губы у него дрогнули, и он прикусил нижнюю, чтобы не расплыться в улыбку, которая не годилась для серьёзного врача после серьёзной операции. Но его выдали глаза. Они блестели так, что я отвернулся, чтобы не смущать.
— Спасибо, Михаил Алексеевич, — сказал он.
— Спасибо скажешь, когда проведёшь такую операцию один, — ответил я, вешая халат на крючок. — А пока, помой инструменты, запиши в журнал и позови владельца. Объясни ему, что Панголин жив, здоров и что если он ещё раз подойдёт к зверю с растворителем, я лично приеду к нему домой и натру растворителем его самого.
Денисов кивнул и начал собирать инструменты. Улыбку он всё-таки не сдержал.
Я вышел в приёмную и посмотрел на часы. Три часа дня. Операция заняла два с лишним часа, и за время открытия очередь рассосалась: Ксюша на стойке и Денисов до начала операции успели принять утренний поток. В приёмной было тихо и зелёный дым выветрился полностью.
Я сел за стойку, открыл ноутбук и ткнул в закладку с «Ночными Вивернами».
Страница загрузилась. Форма бронирования. Сегодняшний вечер.
Серая клетка. «Слот недоступен. Время бронирования истекло».
Я закрыл страницу.
И ноутбук. Медленно, без хлопка, и положил ладони на крышку.
Всё. Вариантов не осталось. Через четыре часа Олеся будет ждать сюрприз, а сюрприза не будет. Потому что я забыл, потому что панголин, потому что всегда что-нибудь…
Я сидел и смотрел на закрытый ноутбук, и внутри было пусто и скверно.
— Михаил Алексеевич.
Ксюша стояла рядом. Я не заметил, как она подошла. Очки на носу, Шипучка на плече, руки упёрты в бока.
— Не сейчас, Ксюша.
— Сейчас, — она не сдвинулась. — Михаил Алексеевич, я вижу, как вы мучаетесь. Вы тут всех спасаете. Дайте и я вас спасу.
Я поднял голову и посмотрел на неё.
— Ты про что? — спросил яю
Ксюша закатила глаза с таким размахом, что очки подпрыгнули.
— Про грифона, Михаил Алексеевич. Я сижу рядом с вами за одним монитором, и мне достаточно глаз, чтобы прочитать «романтический полёт над Невой» с расстояния в полметра. У вас свидание, и вы его провалите, если будете и дальше сидеть тут с лицом похоронного агента.
Я открыл рот, чтобы сказать «не лезь», и закрыл. Потому что она была права.
Ксюша достала телефон, пролистала контакты, нашла нужный и нажала вызов. Приложила к уху. Ждала, притопывая ногой.
— Витя? Привет, это Ксюша. Да, тоже рада тебя слышать. Слушай, Вить, мне нужен грифон. На сегодня, на вечер. Да, я знаю, что всё занято. Витя. Витенька. Помнишь, я тебе в третьем классе списывать давала? Помнишь, кто тебя от Лёхи Большого прикрывал, когда ты ему мяч проткнул? Вот. Мне нужен грифон. Элитный. С подсветкой. Да. Через час на стартовой площадке.
Она помолчала, слушая ответ. Кивнула. Улыбнулась.
— Витенька, ты лучший. Я твоя должница. Пока!
Нажала отбой, убрала телефон и повернулась ко мне.
— Грифон будет. Элитный, породы Серебристый Альбатрос, с декоративной подсветкой по упряжи. Стартовая площадка «Крылатого Экспресса» на Крестовском, причал номер три. Через час.
Я смотрел на Ксюшу. На её круглые очки, за которыми блестели глаза с выражением «ну что, кто тут гений?». На Шипучку, которая зевнула и ткнулась ей носом в ухо. На руки, упёртые в бока.
— Ксюша, — сказал я. — Через час. Клиника работает до вечера. Я не могу бросить приём.
— Можете, — сказала Ксюша.
— Не могу.
— Можете, — повторила она тоном, который не допускал возражений. — Михаил Алексеевич, вы работаете без выходных третью неделю. Вы собрали инкубатор из террариума и скотча, приняли Денисова. Вы только что два часа оперировали кипящего панголина. Всего бы этого не было без вас, но и вы должны отдыхать! Так что идите. Мы справимся. Денисов справится. Я справлюсь. Саня… ну, Саня будет носить переноски. Идите.
Из-за ширмы показалась голова Денисова.
— Михаил Алексеевич, — сказал он. — Идите. Я справлюсь.
Из коридора, с пирожком в зубах, высунулся Саня.
— Мих, — промычал он. — Вали уже.
Я посмотрел на них. На Ксюшу с Шипучкой, на Денисова в халате с котиком, на Саню с пирожком. Мой персонал. Моя команда. Ассистентка, которая звонит друзьям детства ради моего свидания. Бывший корпоративный врач, который вчера уволился по совести и сегодня два часа держал кипящего панголина. Контрабандист, который умеет быстро ловить такси и открывать пивные бутылки ножовкой по металлу.
Я их оставлю в клинике, с пациентами, с драконом в самодельном инкубаторе и совой на жёрдочке. И поеду на свидание. С одной стороны меня что-то останавливало.
А с другой… я был полностью в них уверен. Уж если кому-то и можно доверить клинику. То только им. И я был уверен, что они справятся со всем. А если не справятся, то позвонят мне.
— Ладно, — сказал я. — Ксюша, проверяй Вэллора каждый час, температура сорок, цвет золотой, если начнет синеть, звони. Кирилл, на тебе лёгкие случаи и средние. По тяжелым звони мне.
