Безродный - Шурик Сливкин
Упражнение: один атакует, двое — блокируют, меняются по кругу. Простое, базовое. Данила атаковал, как всегда, — огнём, прямо, мощно. Виктор блокировал ветряным щитом, тонким, дрожащим. Кирилл — кинетикой, белой, тусклой, на уровне «сильного Пламени».
Данила бил — Кирилл блокировал. Данила бил сильнее — Кирилл блокировал чуть медленнее, чуть небрежнее, пропуская часть энергии, как положено Пламени, у которого не хватает плотности на полный контроль.
Данила остановился. Посмотрел на него. Потом — по сторонам: Корнеев — в другом конце зала, работает с другой тройкой. Далеко.
— Ты опять, — сказал Данила.
— Что — опять?
— Придуриваешься. — Данила понизил голос. Не шёпот — глухой басок, на двоих. — Я видел, как ты бил Артёма. Один удар — нокаут. Верхнее Пламя, допустим, ладно. Но сейчас ты блокируешь, как среднее. Специально проседаешь.
Виктор Соколов стоял в трёх шагах и старательно делал вид, что не слышит. Получалось плохо — уши покраснели.
Кирилл посмотрел на Данилу. Рыжий, прямой, с тем выражением бульдога, который вцепился и не отпустит.
Ты заметил. Конечно, ты заметил. Ты — не тупой, Волков. Горячий, прямолинейный, но не тупой. Ты видел меня на арене и видишь сейчас, и разница — бьёт в глаза.
— Нестабильное Ядро, — сказал Кирилл. — После боя откатывает. Бывает.
— Бывает, — повторил Данила. Не поверил. Но — не стал давить. Волковы не лезут в чужие тайны — они слишком прямые, чтобы шпионить, и слишком гордые, чтобы выпрашивать правду.
Вместо этого — другое:
— Сегодня вечером. Крыша южного корпуса. В десять. — Данила подбросил огненный шарик на ладони — маленький, ручной, как мячик. — Ты обещал тренировку.
— Обещал.
— Приходи.
Спустя время, как только Данила отошел, Виктор Соколов выдохнул — долго, прерывисто, как человек, который две минуты не дышал.
— Он… вы… — Виктор посмотрел на Кирилла. — Ты реально будешь тренироваться с Волковым?
— А что?
— Ничего. Просто… — Виктор прикусил губу. — Просто если кто из его рода узнает — тебе конец. Волков-старший безродных на порог не пускает. Буквально. У них в поместье на воротах руна, которая не пропускает людей без родового знака.
— Уютно.
— Я серьёзно.
— Я тоже. — Кирилл похлопал его по плечу. — Не переживай, Соколов. Умру — на лекциях будет свободнее.
Виктор открыл рот, закрыл и отошёл, качая головой.
Десять вечера. Крыша южного корпуса.
Кирилл поднялся по пожарной лестнице — ржавой, хлипкой, скрипящей под каждым шагом. Последний пролёт — через технический люк, незапертый. Кто-то давно сорвал замок и не потрудился починить.
Крыша — плоская, гудронная, с торчащими трубами вентиляции и бортиком по периметру в полметра высотой. Москва — внизу, далёкая, жёлто-оранжевая, с размытыми огнями фонарей и красными точками антенн. Небо — низкое, облачное, без звёзд. Ветер — прохладный, с привкусом осени и выхлопа.
Данила уже был здесь. Без мундира — футболка, спортивные штаны, разбитые кроссовки. Разминался: вращения корпусом, махи руками, рваные удары по воздуху. Огненные всполохи на костяшках — маленькие, бытовые, как зажигалка, которую щёлкают от нервов.
Увидел Кирилла — кивнул. Не улыбнулся. Волковы не улыбаются перед тренировкой. Тренировка — это война, война — это серьёзно.
— Правила, — сказал Данила. — Без Ядра. Чистая техника, руки-ноги. Хочу понять, как ты двигаешься.
— Без Ядра — ты меня раздавишь. Ты тяжелее на двадцать кило.
— Тогда двигайся быстрее.
Данила встал в стойку — широкую, огненную, с открытой грудью и низким центром тяжести. Волчья школа: сила, напор, давление. Не отступать, не уклоняться — ломать.
Кирилл встал напротив. Стойка — нейтральная, вес на передней части стопы. Та стойка, которую Корнеев узнал в первый день. «Очень старая».
Он убрал из неё три элемента — разворот бедра, положение задней руки, угол стопы. Три детали, которые отличали стойку Громовых от стандартной боевой. Без них — просто хорошая стойка. С ними — подпись.
Данила атаковал.
Прямой правый — тяжёлый, от бедра, с вложением массы. Кирилл ушёл влево, пропустил кулак мимо уха. Ветер от удара шевельнул волосы.
— Быстрее, — сказал Данила.
Левый хук. Кирилл нырнул, контратаковал — лёгкий тычок в рёбра, обозначение. Данила крякнул, развернулся, махнул ногой — лоу-кик, широкий, от которого задрожал бы столб. Кирилл отпрыгнул.
Три минуты — свободный спарринг. Без Ядра, без стихий, чистые руки и ноги на гудронной крыше под облачным небом. Данила — мощный, настырный, с ударами, от каждого из которых хотелось перекреститься. Кирилл — быстрый, скользкий, с контратаками, которые приходили из мёртвых зон.
На четвёртой минуте Данила остановился. Тяжело дышал, пот — на лбу, на шее, футболка потемнела. Кирилл — дышал ровнее. Не потому что был в лучшей форме, — потому что дыхательные техники из прошлой жизни экономили кислород.
— Ты делаешь странную штуку, — сказал Данила, утирая лоб рукавом. — Когда я бью правой — ты уходишь влево. Всегда. Но не просто уходишь — ты начинаешь двигаться до удара. За полсекунды. Как будто знаешь, куда я бью.
Потому что знаю. Потому что ты поднимаешь правое плечо на три сантиметра перед ударом. Непроизвольно. Тело предупреждает — если умеешь читать.
— Ты телеграфируешь, — сказал Кирилл.
— Что?
— Поднимаешь плечо. Перед правым прямым — правое плечо идёт вверх, на три пальца. Перед хуком — локоть отходит от корпуса. Перед лоу-киком — переносишь вес на заднюю ногу.
Данила моргнул. Посмотрел на своё правое плечо, как на предателя.
— Серьёзно?
— Попробуй. Встань в стойку. Ударь правой — и следи за плечом.
Данила встал. Замахнулся. Остановился на полпути. Посмотрел на плечо. Оно — ушло вверх. На три пальца. Ровно, как Кирилл сказал.
— Чёрт, — сказал Данила. — Чёрт. Десять лет тренировок — и ни один инструктор…
— Инструкторы учат бить. Не все учат прятать.
Данила опустил руку. Смотрел на Кирилла — и в его глазах, горячих, волковских, происходило что-то медленное и важное. Не дружба — для дружбы ещё нужны слова, время, какая-нибудь глупая общая история. Что-то другое. Признание. Не «ты сильнее» — нет, у Волковых такое не бывает. Скорее — «ты видишь то, чего я не вижу. И это — ценно».
— Покажи, — сказал Данила. — Как убрать.
— Плечо прижми. Перед ударом — не тянись, а толкай. Отсюда, — Кирилл коснулся его лопатки. — Импульс — из спины, не из плеча. Плечо — только проводник.
Данила попробовал. Раз, другой, третий. Удар стал короче, резче — и плечо осталось на месте.
— Лучше, — сказал Кирилл. — Ещё.
— Ты занудный тренер, — буркнул Данила. Но — попробовал ещё. И ещё. И ещё, пока
