Первый Предтеча 4 - Элиан Тарс

Так… а кошка-то не за хозяйкой пошла!

Я быстро вошел в дом и спустя секунд пять оказалась в лаборатории.

— А ну кыш! Мара! — рявкнул я, увидев, как эта зараза хотела откусить фрагмент сырой печени ветрового монстра. — Едрить тебя!

— Что за шум? — в летела в лабораторию Мирослава и замерла на входе.

Некоторое время она обречённо смотрела за тем, как стащив ценный ингредиент, Мара марает не пол, а лапы и морду.

— Я заберу ее, — быстро проговорила девушка, поймав мой недовольный взгляд.

Подхватив грязную и шипящую кошку, она попыталась вырвать из ее лап и когтей мясо.

— Оставь ей, — вздохнул я.

— Но…

— Оставь, пока она тебя не исцарапала. Или пока с дуру не сиганула в Место Силы. Надо бы подумать над тем, как отгородить лабораторию.

— А ей можно такое… есть? — с подозрением спросила Мирослава.

— Звери, в отличие от людей, крайне редко жрут то, что им может навредить, — отозвался я, с головой погрузившись в дела, но потом добавил: — Этот ломоть уже был обработан через перегонный стол, в нем нет ничего особо вредного.

Больше Мира ничего не спрашивала, и никто мне не мешал.

К вечеру третьего дня основная работа по лечению была завершена. Я повторно осмотрел каждого бойца и убедился, что процесс восстановления идёт штатно. Иронично, но «рекордсменами» по длительности лечения стали мои приближенные — Свят, Игоша и Петрович.

Святу предстояло месячное употребление настойки для закрепления, а после и усиления эффекта его предыдущего лечения. Петровичу — «сбитень омоложения» на постоянной основе. Игоша получил отвар для восстановления каналов — первый из двух этапов полной победы над проклятием. Браунштейна тоже ждал его сюрприз…

— Лечение как ощущаешь? — спросил я Свята, только что выгнавшего гвардейцев на вечернюю пробежу.

— Топор легче стал, — ответил он.

Это был максимум красноречия, на который Святогор способен в вопросах собственного здоровья. Зато он не мог не поделиться наблюдениями за своими товарищами:

— Ребята другие стали, Первый. Я когда гонял их на полосе, Бирюк пробежал дистанцию быстрее Мухи. Бирюк! Он у нас в наблюдателях числился, потому что спина не разгибалась последние лет пять.

— Тело вспоминает, каким было, — спокойно ответил я.

— Знаешь, что самое странное? — произнёс Свят тише. — Они не просто крепче стали. Злее тоже — в хорошем смысле. Когда тело перестаёт болеть, человек вспоминает, что он воин, а не инвалид. Я вижу это по глазам. Утром встают и рвутся на тренировку, а не ковыляют с кислыми мордами.

— Именно так и должно быть, — ответил я.

Некоторое время Свят стоял рядом и порывался что-то сказать. Я тяжело вздохнул и произнес:

— Слушай, ну ладно старый мнется и политессы разводит, или мелкий — тем более. Но не ты же. Ну? Чего хотел?

Свят усмехнулся и покачал головой:

— Уел. Короче, Первый… Злость бы эту в ближайшее время дело направить не помешало бы. Что-нибудь солидное, эпичное — чтобы всех привлечь.

Он глядел на меня не мигая, ожидая ответа.

Я медленно кивнул:

— Будут вам эпичные дела, дружище. Но позже. Пока твоя задача обеспечить охрану так, чтобы даже графская, а то и герцогская гвардия не смогла бы взять Чертову Лапу.

— Будет такая охрана, — твердо ответил глава моей гвардии.

Преисполнившись, Святогор ушёл к бойцам, ну а я налил себе чайю и решил пройтись по территории, поглядывая по сторонам.

Петрович общался с бабой Галей возле её забора. Оба смотрели на тренирующихся гвардейцев. Галина что-то говорила старику, тот кивал и хмурился. Потом она хлопнула его по плечу и подтолкнула в мою сторону.

Петрович поймал мой взгляд, замешкался, стушевался…

А потом неуверенно зашагал ко мне.

— Чего, старый, кислый такой? — хмыкнул я. — Гвардия не нравится?

— Да нет, что вы, — Петрович встал рядом и посмотрел вдаль. — Гвардия что надо.

— Ну так и хорошо, — сказал я.

— Хорошо, — согласился он, но как-то без огонька. Потёр подбородок и продолжил: — А ещё хорошо, Антон Игоревич, что обновляется деревня-то наша, что ни говори. Теплицы те заброшенные народ чутка подлатал. Дорогу грунтовую подсыпали гравием, до самой трассы. Каждый день новшества. А бойцы — так это вообще что-то с чем-то…

— Я слышу «но», — заметил я.

— А есть оно, Антон Игоревич, — неуверенно вздохнул Петрович. — Люди шепчутся… Вся Чёртова Лапа видит, как наши парни из калек в здоровых мужиков превращаются. Михалыч вчера спрашивал, мол, а ваш барин только своих лечит, или и нашим бы помог? У Степанычевой жены спина не разгибается, у семьи Нифёдовых суставы.

Он замолчал и пристально посмотрел мне в глаза. Но я видел, что дело не только в деревенских. Не ради Степанычевой жены старик так долго подбирался к разговору.

— Понятно, — кивнул я. — Будет и местным лечение. Я как раз думаю, как подойти к этому вопросу. Гвардейцам готовлю индивидуально, под каждого отдельно. Для мирного населения такой подход не подойдёт — их слишком много, а я один. Нужно что-то универсальное. Общеукрепляющие настойки и восстановительные отвары. Попробую унифицировать рецептуру.

Петрович кивнул, но продолжал стоять, переминаясь с ноги на ногу. Взгляд у него был такой, будто он хотел сказать что-то ещё, но не решался.

— Старый, — негромко произнёс я. — Я помню, что обещал, не мнись ты так. Привози Машеньку, теперь уже можно. Осмотрю, разберусь, что с ней. Но когда поедешь встречать — охрану возьми с собой. Минимум четверых бойцов. А лучше больше — согласуешь, со Святом, скажешь я велел.

— Да зачем же, я и сам…

— Петрович… — хмуро протянул я, глядя ему в глаза.

Старик осёкся, ну а я продолжил:

— Враги рода Северских прекрасно знают, кто в моём ближнем круге. Если кто-то из недоброжелателей захочет ударить по мне через тебя или твоих родных, а ты будешь один и с ребёнком, мне это будет сильно не по душе. Ясно?

— Ясно, — тихо ответил Петрович и прижал кулак к груди. — Спасибо, Антон Игоревич. По гроб жизни не забуду! Спасибо!

— Не за что пока, старый. Не за что.

Глава 2

Вечерний борщ оказался превосходным, особенно в сочетании с тонкими ломтиками ледяного сала и чёрным хлебом. У всех остальных