Искра Свободы 1 - Александр Нова
— Запить есть чем? — спросил я, смирившись с неизбежным.
— Держи, захватил как раз для тебя, — Жан протянул бурдюк с водой. Заботливый, как палач, подающий табурет.
Я проглотил оба ядра. Система бесстрастно выдала информацию:
Обнаружено ядро. Содержит 6 ОР и неизвестную модификацию «Улучшенный Иммунитет (F)».
Обнаружено ядро. Содержит 4 ОР.
В условиях тотального контроля Церкви над медициной эта модификация выглядела очень привлекательно, существенно снижая шанс сдохнуть от холеры, сепсиса или глистов. Но я предпочёл бы остаться без неё. И вообще не влезать во всё это. Только выбора мне, как обычно, никто не предлагал.
Жан убедился, что я проглотил ядра, развернулся и бросил через плечо:
— Это не только за молчание. Присмотри за своими — чтобы не говорили лишнего. И будет хорошо, если сохранишь жизнь Бывалому и охотнику: дело у меня для вас троих есть. Рожу не криви: дело денежное, ещё спасибо скажете.
Я пошёл в палатку. Конечно, не досыпать — нервы у меня не железные. Надеялся хоть немного обдумать происходящее и решить, что делать. Но солнце взошло, и караульный затрубил в тревожный рог. Всем стало резко не до сна.
Глава 9
Следы на песке
Рог трубил так, будто в него вдували не воздух, а чью-то панику. Я выматерился сквозь зубы, вылез из палатки, и сразу понял: это не «общий сбор» и не «построение».
Люди бежали не к центру лагеря, а к берегу реки — туда, где мы недавно высаживались на косу. Краем глаза я заметил Ирвина: он шёл быстро, но без суеты. Значит, не атака монстров, а что-то другое.
Моя пятёрка уже была на берегу, так что я поспешил к своим и вскоре увидел причину переполоха. На песчаной отмели, частично в воде, лежал Щербатый.
Точнее, что от него осталось.
Я видел мёртвых. В этом мире и в прошлой жизни. Но тут фантазия местной фауны поработала на зависть любому голливудскому постановщику хоррора. Тело сильно изуродовано: грудная клетка разорвана, живот вскрыт, голова неестественно вывернута, на шее зияла глубокая рана — словно мощные челюсти вцепились и рванули. Трупный запах ударил в нос не сразу: утренний ветер держал его над водой. Но стоило сделать шаг ближе и желудок сжался.
— Твари, — шепнул кто-то справа. — Ещё один горлохват…
Люди подхватили и про горлохвата заговорили громче. Версия рождалась прямо на глазах. Удобная. Понятная.
Лис стоял чуть позади, но смотрел не на труп, а на песок вокруг. Потом тихо буркнул:
— Следов нет.
— Что? — я наклонился ближе, чтобы не светиться.
— Если б тварь была… — он ткнул носком сапога в мокрый песок — следы бы остались. Когти, лапы. Даже из воды если нападает — хоть что-то да остаётся. А тут только наше топтание.
Действительно. Земля вокруг истоптана солдатами, но никаких отпечатков «лап чудовища» или хвоста. Только широкая размазанная полоса, словно тело волокли по песку. И полоса шла не из воды. Полоса шла вдоль берега, оттуда, где были люди и палатки.
— И ещё. Горлохват так не убивает, — продолжил Лис, осматривая труп. — Ядро явно вырезано, а не вырвано.
Слова про ядро всё расставили по местам. Вот как Жан «поговорил» вчера с Щербатым. И вот чьё ядро он дал мне за молчание. «Спасибо хоть кровь моего бойца отмыл, перед тем как скармливать», — думал я, а на душе было мерзко. Не то чтобы Щербатый мне нравился, но циничность и опасность Жана впечатляли. И пугали, чего уж там.
Сессию самокопания прервал Ирвин своим привычным для него образом: начал на всех орать и требовать проход. Сопровождали его Реми и Жан. Последний был совершенно спокоен, будто ночью ничего не случилось. Перехватил мой взгляд и улыбнулся. Не знаю, что он хотел сказать этой улыбкой, но я прочитал чётко: «Не болтай лишнего или будешь следующим». Реми же, наоборот, выглядел хмурым.
Сержант остановился и долго смотрел на тело. Не отводя взгляда, словно пытался прозреть прошлое или спросить у духа Щербатого, кто и как его убил. Лицо каменное, только желваки ходят. Не от жалости, а от злости, которой нужен адрес.
— Это что же, — спокойно, почти холодно сказал Ирвин, — у нас тварь по лагерю гуляет, людей жрёт, а караул об этом узнаёт только под утро?
Караульный, тот самый, что трубил в рог, побледнел:
— Господин сержант, я… я не слышал криков…
— Вот это меня и удивляет, — всё так же ровно ответил Ирвин. — Что ты ничего не слышал. Может, спал на посту?
— Никак нет, господин сержант! Вот Леон подтвердит — мы всю ночь в оба смотрели!
Ирвин присел, копнул песок поглубже и медленно просеял его сквозь пальцы.
— Крови как-то мало. Даже учитывая, что она в песок ушла.
— Так, может, монстр… — несмело начал кто-то из баронских.
— Монстр, — кивнул Ирвин, поднимаясь. — Очень умный монстр, который нападает на жертву на песке у реки, чтобы следов оставить как можно меньше.
Он повернулся к «искуплению». Взгляд цепкий и тяжёлый, как топор палача. Таким взглядом обычно выбирают, кого вешать первым.
— Кто его вчера видел в последний раз?
Я почувствовал, как мои ребята невольно подались назад, и заставил себя шагнуть вперёд. Если сейчас попятиться — станешь виноватым даже без слов.
— Мы, господин сержант, — мой голос звучал ровно, я этим почти гордился. — Вчера вечером Реми пришёл, забрал Щербатого к вам. После этого не видели.
— От меня он ушёл живым. Значит… — уже тише добавил сержант, но я стоял близко и расслышал. — Значит, кто-то очень не хотел, чтобы я продолжил с ним беседу.
Ирвин злым взглядом осматривал присутствующих. Он явно видел слишком много трупов, чтобы поверить в такую халтуру и списать всё на монстра.
— Значит, так! — начал сержант, но продолжить не смог: к трупу вышел барон со своими лейтенантами.
Барон был в полном облачении, при оружии и очень зол. Взгляд главного начальника упёрся в Ирвина — настолько тяжёлый, что сержант даже немного дрогнул.
— Ирвин, я тебя здесь держу только для контроля над «искуплением». И что ты делаешь? Похоже, ни хрена. Караул же из твоих отбросов был. И что они накараулили? Монстр по лагерю как у себя дома ходит, а они ни сном ни духом. Хорошо, что только одного убил, а мог бы и пол-лагеря сожрать с такой охраной. Это так ты контролируешь своё «искупление», а, Ирвин?
Его милость не кричал. Не размахивал руками. Но даже горлохват с таким тоном спорить бы не стал. Каждое слово — как
