Безродный - Шурик Сливкин
Артём. Тени. Тройки ударов. Провал слева после третьего.
Проблема: я не могу показать Бурю. Не могу показать поглощение. Не могу показать фиолетовый. На арене — двести зрителей, и среди них — те, кто ищет именно это.
Значит — Пламя. Верхнее Пламя. Кинетика — белая, нейтральная. Блоки, уклонения, контрудары. Без стихии, без аномалий. Чистая техника.
Можно ли победить Артёма на чистой технике, оставаясь в рамках Пламени?
Можно. Если знаешь, где провал.
Полсекунды. После третьего удара — провал слева. Полсекунды. Окно.
Мне хватит.
Час — на разминку. Один, в комнате: отжимания, растяжка, дыхательные упражнения из прошлой жизни. Тело — семнадцатилетнее, тренированное тайно, но всё же семнадцатилетнее. Не такое, как было у Рэна в тридцать: жёсткое, сухое, с мышцами, похожими на стальные тросы. Это тело — моложе, быстрее, гибче, но слабее в абсолютных величинах. Нужно компенсировать техникой.
Час — на тишину. Сидел на кровати, скрестив ноги, и дышал. Вдох — четыре счёта. Задержка — четыре. Выдох — четыре. Задержка — четыре. Квадратное дыхание. Ядро — спокойное, свёрнутое, тусклое. Маска — на месте.
В 17:30 — стук в дверь.
Лёха. С чайником (работающим — одолжил у соседа).
— Чай, — сказал он. — Перед боем нужен чай. Мама всегда говорила.
Кирилл взял чашку. Горячий, крепкий, с сахаром. Лёха сел на стул и молчал. Впервые — молчал, и в этом молчании не было неловкости. Просто — присутствие. Просто — «я здесь».
Сумка из «Спортмастера». Чайник. Хлеб в салфетке. Чай перед боем. Маленькие вещи, которые не значат ничего — и значат всё.
В 17:40 — ещё стук.
Кирилл открыл.
Лера Ледовская. Бело-синий мундир, серебристая ручка в нагрудном кармане, учебник подмышкой — как всегда. Лицо — фарфоровая маска.
— Я принесла информацию, — сказала она. Без приветствия. — Артём тренировался с личным инструктором с восьми лет. Техника «Когти Полуночи» — три модификации: режущая, захватная, ослепляющая. Режущую он использует чаще всего — тройками, с паузой. После тройки — перезарядка, полсекунды.
Те же данные, что дал Корнеев. Но из другого источника.
— Откуда ты знаешь?
— Мой отец вёл переговоры с Черновыми три года назад. Артём демонстрировал технику на закрытом смотре. Я была там.
— Тебе было четырнадцать.
— Мне было четырнадцать, и у меня хорошая память.
Она положила на стол сложенный листок. Кирилл развернул — схема. Траектории ударов, зоны поражения, тайминги. Чертёж, нарисованный от руки серебристой ручкой с гербом Ледовских. Аккуратный, точный, как всё, что делала Лера.
— Зачем? — спросил Кирилл.
— Затем, что если тебя отчислят — мне будет скучно, — сказала она. И на секунду — на одну — маска дрогнула. Не улыбка. Тень улыбки. Намёк на тень. — Не проиграй, Безродный.
Развернулась. Ушла.
Лёха смотрел ей вслед с открытым ртом.
— Она только что…
— Да.
— Ледовская тебе…
— Да, Лёха.
— Вау.
Вау — это правильное слово.
17:58. Арена первого корпуса.
Кирилл шёл по коридору к выходу на площадку и слышал — раньше, чем увидел. Гул. Низкий, ровный, как прибой. Голоса. Десятки. Сотни?
Он вышел из коридора — и свет ударил в глаза.
Арена — открытая, круглая, двадцать метров в диаметре. Бетонный пол с поглощающими рунами, стены — трёхметровые, с защитными контурами. Над стенами — трибуны. Амфитеатром, пять рядов.
Полные.
Не пятьдесят человек. Не сто. Двести — может быть, больше. Первокурсники, второкурсники, старшие. Мундиры всех цветов: красно-чёрные, бело-синие, чёрные, золотые, зелёные, серые. Лица — знакомые и незнакомые. Глаза — сотни глаз, направленные вниз, на арену.
На него.
Двести человек пришли смотреть, как безродный дерётся с Черновым. Событие года. Цирк приехал.
Данила Волков — в первом ряду, красно-чёрный, руки скрещены, лицо — напряжённое. Рядом — трое из его свиты. Смотрит на Кирилла — прямо, без отвода.
Лера Ледовская — второй ряд, одна, как всегда. Спина прямая, руки на коленях. Лицо — фарфор. Но Ядро — Кирилл чувствовал — крутилось быстрее обычного.
Лёха — третий ряд, с краю. Вцепился в перила, бледный. Очки съехали. Шевелил губами — то ли молился, то ли считал.
Марго Златова — у входа в медблок, халат поверх мундира, сумка с инструментами. Целительница на дежурстве. Каштановая коса, ссутуленные плечи. Смотрела на Кирилла — и в её глазах, тихих и внимательных, мелькнуло что-то, похожее на профессиональный интерес.
Корнеев — у стены, в тени. Стоял, не сидел. Руки — за спиной. Лицо — камень. Ядро — ровное, тяжёлое. Он не болел, не переживал. Он — контролировал. Готовый вмешаться, если ситуация выйдет из-под контроля.
Если я выйду из-под контроля.
Кирилл вышел на арену. Бетон под ногами — тёплый от рун, гладкий. Воздух — плотный, пахнет озоном и чем-то металлическим. Защитные контуры гудели по периметру — низко, на грани слышимости.
На другой стороне арены — Артём Чернов.
Чёрный мундир расстёгнут, рукава закатаны до локтей. Руки — вдоль тела, пальцы расслаблены. Тени вокруг них — подвижные, живые, как чёрный дым, который вьётся, не поднимаясь. Ядро — собранное, плотное, на уровне сильного Пламени. Хорошо тренированное. Контролируемое.
Артём смотрел на Кирилла. Спокойно. Без злости, без азарта, без показного презрения. С тем профессиональным интересом, с которым хирург смотрит на пациента перед операцией.
Он не злится. Он — работает. Для него эта дуэль — не месть. Задание. Проверка. Провести, зафиксировать, доложить.
А для меня — выживание. Победить, не показав слишком много. Пламя. Только Пламя. Кинетика — белая. Никакого фиолетового.
Полсекунды после третьего удара. Провал слева.
Мне хватит.
Судья — мастер Дронов, Буря, земля — вышел в центр. Поднял руку.
— Дуэль чести. Курсант Чернов Артём против курсанта Безродного Кирилла. Правила: полный контакт, допустимые техники — в рамках заявленного ранга. Запрещены: летальные приёмы, атаки после сигнала остановки, воздействие на Ядро противника. Медик — на месте.
Он посмотрел на обоих. Кирилл кивнул. Артём кивнул.
Дронов опустил руку.
— Бой.
Гонг.
Глава 8: Двенадцать секунд
Артём ударил первым.
Не предупреждение, не разведка, не «прощупаем противника» — сразу в горло. Тень сорвалась с его правой руки, как чёрная гончая с поводка, вытянулась в лезвие и рассекла воздух там, где секунду назад была шея Кирилла.
Секунду назад — потому что Кирилл уже двигался. Не назад — вбок. Влево, низко, перенос веса на переднюю ногу, уход под линию атаки. Тень-лезвие прошла над плечом — холодная, с запахом мокрого железа
