Я Распутин. Книга 3 - Алексей Викторович Вязовский
Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 65
мне сейчас машину сажать, вон поле вроде бы ровное…— Аня, держись за меня крепче, садиться будем!
Поле ровным казалось только сверху, а так — кочки, впадинки, самолетик скакал, прыгал и трясся. Дя я еще неверно ветер определил, так что несло нас со всей силой прямо в стену здоровенного сенного сарая, стоявшего в конце поля. Но — счастлив наш бог, как в фильме, встали в полуметре от стены. Рычаг, правда, я если не выломал, то погнул точно, да и в момент, когда винт делал последние обороты. подломилась стойка колеса и мы вывалились прямо на землю. Вот тут меня и накрыло, так что я даром что не на четвереньках добрался до ворот сарая, зашел внутрь и упал навзничь на стог соломы, успев только сорвать шлем и утереть лоб. Рядом со смертью же прошли!
Сердце колотилось как бешеное, руки-ноги поднять не было никакой возможности, пот прошиб и тут я почуял, что ловкие ручки расстегивают сперва пальто, а потом и штаны.
— Гриша, миленький, какой же ты молодец! Спаситель! Ох, я сейчас тебе хорошо сделаю…
Мне бы отогнать ее, да сил никаких не осталось, а Танеева уже ловко управлялась с моим хозяйством. Однако, ну и нравы у них там в Смольном или где она училась?
Через несколько минут Аня освободилась и от своего пальто и решительно встала надо мной, подбирая юбки, а потом присела сверху.
— Ааааах!
Я смотрел на происходящее будто со стороны — Аню, судя по всему, возбуждал экстрим. Цинично подумалось, что вот повезет ее будущему мужу — свозил покататься на американских горках и вот тебе темпераментная супруга.
Глава 7
— Алексей Александрович, а почему корова серет лепешками, а коза катышками?
Граф Бобринский выпал в осадок. Побагровел, выпятил вперед свою знаменитую бороду.
— Милостивый государь!
Я выложил на рабочий стол серебряную фляжку Столыпина с отметкой его каблука. Так и не удосужился ее починить. Задумчиво повертел в руках. Бобринский поперхнулся, его взгляд сфокусировался на фляжке. Нет, все-таки знаковая вещь. Вон как действует на людей…
После нескольких секунд молчания граф не выдержал:
— И почему же?
— Ну вот, Алексей Александрович! — резюмировал я — Даже в говне не разбираетесь, а в дела бюджета лезете!
Сказал — как срезал. Танеева, что стенографировала наш разговор, бросила на меня влюбленный взгляд, тихо засмеялась. Бобринский же просто завис. И вот что отвечать на такое? Я бы и сам растерялся.
— Э… позвольте откланяться.
Граф неловко встал, бочком-бочком пошел к двери. Ну и отлично! Целый час выиграл себе — а то сиди, спорь о бюджетных статьях с главой фракции правых. Еще бы и выторговал себе что-нибудь. Тема лоббирования — быстро проникла в широкие массы депутатов. Зубатов докладывал, что в столице уже появились “жучки”, которые за определенную мзду предлагают провести в бюджете нужную статью, продвинуть “правильный” указ…. Прямо пора принимать закон о лоббизме и выводить всю эту деятельность из тени. Если не можешь запретить — возглавь.
В дверях Бобринский разминулся с капитаном.
— Григорий Ефимович, все работаешь! — упрекнул меня Стольников — Уже девятый час. Отпустил бы хоть домой Анну Александровну!
— У меня сегодня вечером куафер — тихо произнесла Танеева
— Хорошо, езжайте, казаки вас довезут — вздохнул я, потянулся в кресле. Организовать что ли спортивный зал в подвалах Таврического дворца? Так и не долго жиром заплыть. Работа то сидячая…
Девушка быстро собрала свои бумаги и упорхнула.
— Хороша маша, да не наша — капитан облизнулся вслед девушке, быстро закрыл дверь кабинета — Гриша! Поехали в кабаре!
— В Питере появилось кабаре? — удивился я
— Никита Балиев открыл на днях.
— Это тот, который организовал “Летучую мышь” в Москве?
— Да, он. И я уже там был — надо сказать все поживее, чем в старой столице. Канкан, кокотки… А вчера в Питер из Парижа приехала такая! танцовщица — Стольников облизнулся — Боже, что она вытворяет на сцене…
Я прислушался к себе. Да, надо развеется…
— Ну поехали. Сейчас я позвоню Самохвалову.
Я набрал начальнику службы безопасности, сообщил, куда мы собираемся ехать. Попросить организовать сопровождение, но не казаками, которых за версту видно, а охранниками в штатском.
Пока ехали — капитан расспрашивал о моем визите в Царское. По императорской семье был нанесен сразу тройной удар, который они выдержать не смогли. Во-первых, первая женщина-авиатор. Газеты написали про Танееву, Кованько подтвердил, что да, Анна поднималась в воздух (мое участие было опущено) — и вот, весь мир судачит и обсуждает русского пилота в юбке. В Таврический потянулись репортеры — но моя секретарша дичилась, интервью давать отказалась наотрез. Это еще больше подогрело интерес публики. И царской семьи тоже.
Второй удар — требование Алексея вернуть своего дружка по играм. Дмитрий теперь был при мне в Думе, в Александровский дворец не заглядывал. А царевич уже привык. Начал ныть, скандалить.
Наконец, пасхальные богослужения. Тут уже не выдержал Никса. Хороший повод, Аликс давит с Танеевой, Алексей с Дмитрием — и вот, пожалуйста, приглашение. Взял с собой бывшую фрейлину царицы, сына, прикатил сразу целым кортежем из нескольких авто. Впечатлил. И сразу обрушил на Никсу новость о залежах нефти в Бугульме. Перед самым отъездом от Менделеева пришла подробная записка по результатам экспедиции, с оценкой залежей и ожидаемой динамикой добычи.
Ее и показал царской семье:
— Большие деньги ждут Россию — подал царю таблицу с цифрами доходов бакинских промыслов. — В прошлом году было выкачено и вычерпано около 400 тысяч пудов жижи — это почти половина мировой добычи. А прикамская нефть может дать не меньше. Да если хоть и половину, тоже прибыток немалый. И возить ближе, трубу до Камы кинуть — всего верст сто пятьдесят, чай, не Баку-Батуми, гор нету. А уж по Каме да по Волге — баржами наливными.
В бумагах Дмитрий Иванович по моей просьбе рассчитал три варианта: радужный, обычный и осторожный. И по всему выходило, что вложения даже при осторожном варианте окупятся
Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 65
