Эволюционер из трущоб. Том 18 ФИНАЛ - Антон Панарин
Нас провели в главный зал. Огромное помещение с высокими потолками и колоннами, украшенными резьбой. В центре расположился длинный стол, уставленный яствами. Рис, рыба, морепродукты, фрукты, сакэ в керамических кувшинах. Сёгун жестом пригласила нас сесть, но стульев не было. Вздохнув, мы плюхнулись прямо на пол:
— Прошу. Устроим пир в честь спасения Токио.
Я покачал головой:
— При всём уважении, но ваши земли всё ещё страдают от натиска нежити. Может, сперва разберёмся с проблемой, а уже потом пировать будем?
Сёгун замер, его глаз нервно дёрнулся, но через секунду он кивнул:
— Вы совершенно правы. О почестях поговорим позже. А сейчас… — он хлопнул в ладоши. — Я хотел бы вручить спасителям моей жизни обещанную награду.
Слуги вынесли деревянную подставку, на которой покоилась катана. Ножны чёрные, лакированные, рукоять обмотана шёлковыми нитями. Но клинок… Клинок был необычен. Прозрачный, словно стекло, но с радужными переливами. Лёгкий и прочный. Сёгун взял катану и протянул мне обеими руками, склонив при этом голову:
— Фамильная катана рода Токугава. Выкована из разломного стекла, добытого в аномальной зоне близ горы Фудзи. Прочнее стали. Острее любого клинка, который вы когда-либо держали в руках. Артефакт невероятной силы.
Я принял катану и улыбнулся. Лёгкая, идеально сбалансированная. Провёл пальцем по лезвию, оставив на нём кровавую полосу. Острота такая, что кожа разрезалась от малейшего касания.
— Впечатляет, — признал я. — Но вы говорите о «невероятной силе». В чём именно заключается сила данного артефакта?
Сёгун улыбнулся:
— С радостью вам продемонстрирую.
Мы вышли на балкон и остановились, созерцая, как над Токио плывут тяжёлые облака, серые и грозные. Сёгун встал у перил, поднял катану вертикально перед собой, закрыл глаза и потянулся к мане.
Клинок засветился. Сперва тускло, потом ярче, ещё ярче. Голубоватое свечение окутало лезвие, распространилось на рукоять, на руки сёгуна. Он резко вдохнул и начал вливать всю имеющуюся ману в артефакт.
Свечение стало нестерпимо ярким. Я прикрыл глаза рукой. Леший присвистнул, Серый отступил на шаг. Сёгун резко взмахнул катаной, рассекая воздух по диагонали снизу вверх, высвободив всю накопленную ману разом.
С лезвия сорвалась невообразимо тонкая синяя полоса и устремилась в небо с невероятной скоростью. Полоса прорезал облака, словно раскалённый нож масло. Огромное облако, нависавшее над дворцом, распалось надвое. Половинки разошлись в стороны, обнажив голубое небо. Сёгун опустил катану. Выдохнул. Из его рта вырвалась струйка крови, брызнув на перила и на пол.
Советники подхватили сёгуна под руки. Один вытер губы сёгуна платком, другой поднёс бутыль с водой. Сёгун сделал глоток, откашлялся и посмотрела на меня. Его голос стал хриплым и дрожащим:
— Этот артефакт способен рассечь гору. Но чтобы им владеть, нужно либо обладать невероятным здоровьем, либо уметь контролировать ману на запредельном уровне. Я не обладаю ни тем, ни другим в достаточной степени. Поэтому артефакт калечит меня при использовании.
Я кивнул, с благодарностью принял катану, которая тут же была поглощена чёрной жижей вырвавшейся из моих кожных пор. Мгновение — и оружие исчезло, сокрытое адаптивной бронёй:
— Благодарю. Уверен, я найду применение для этого клинка.
Сёгун хлопнул в ладоши, после чего слуги вынесли ещё две подставки. На одной покоилась гуаньдао. Огромная алебарда с изогнутым лезвием на длинном древке. Металл тёмный, почти чёрный, покрытый рунами. На второй — два танто, коротких кинжала. Рукояти обмотаны кожей, клинки блестят серебром.
Сёгун кивнул Серому:
— Гуаньдао работы мастера Ямамото. Древко сделано из тысячелетнего дуба, лезвие из метеоритного железа. Весит сорок килограммов, но с вашими мышцами, уверен, вы не заметите его веса.
Серый подошёл, взял алебарду. Покрутил в руках, взмахнул. Древко просвистело в воздухе, лезвие прочертило дугу.
— Весьма неплохо, — уважительно кивнул он. — Спасибо.
Сёгун повернулся к Лешему:
— Танто работы мастера Мурамасы. Легенда гласит, что клинки Мурамасы жаждут крови. Один раз обнажённые, не вернутся в ножны, пока не нанесут хотя бы лёгкую рану.
Леший приподнял бровь, взял танто и аккуратно вытащил из ножен один из кинжалов. Лезвие засветилось тускло-красным, а когда Лёха убирал танто в ножны случайно порезал о него палец:
— Ай! Паскуда! — выругался он.
— Я предупреждал, что эти клинки жаждут крови, — улыбнулся сёгун.
— Ага. Спасибо, блин, — буркнул Леший, используя целительное касание на себе, так как танто рассёк ему палец до кости.
Я посмотрел на часы и понял, что времени остаётся в обрез:
— Раз уж подарки вручены, то мы пойдём?
Сёгун не успел ответить. За окном раздался истошный вопль стражи. Грохот выстрелов и крики:
— Враг! В небе! Огонь!
Над дворцом кружило огромное существо. Белоснежная чешуя, размах крыльев метров двадцать, хвост с внушительными шипами, а глаза полыхают зловещим чёрным пламенем. Это был Азраил. Стража палила в него из всего, что было под рукой. Винтовки, арбалеты, пушки, заклинания; какой-то баран даже копьё метнул.
— Прекратить огонь! — заорал я, усилив голос маной.
Сёгун тут же поднял руку и зычно гаркнул:
— Не стрелять!
Наступила тишина, в которой послышался громогласный рёв Азраила. Он недовольно фыркнул, сделал круг над дворцом и приземлился на перила балкона. Перила промялись под его весом, словно были сделаны из пластелина, а не из стали. Дракон вырос ещё больше за время, пока пожирал души нежити, носясь над всей Японией. Я даже запереживал, не рухнет ли балкон, но он чудом выдержал.
Сёгун застыл, глядя на Азраила. Глаза расширились от изумления, рот приоткрылся. Он подошел к дракону и медленно протянул руку, коснулась морды Азраила. Дракон недовольно зыркнул на меня, но я показал ему кулак, как бы говоря «Сожрёшь сёгуна, убью». Выдохнув пар из ноздрей, дракон закрыл глаза, делая вид, что ему приятно прикосновение самодержца.
— Как же он прекрасен, — прошептала сёгун. — Совершенство. — Он обернулся ко мне с горящими глазами. — Михаил-сан. Прошу. Подарите мне дракона. Или продайте за любые деньги. Только назовите цену. И я отдам вам всё, что пожелаете.
Я покачал головой, отметая саму мысль о продаже питомца. Во-первых он полезен в борьбе против Туза Крестов. Во-вторых, в чужих руках он может стать куда опаснее, чем все Великие Бедствия вместе взятые. Нет, Азраилу нужен тот, кто при необходимости обломает ему рога и наставит на истинный путь.
— Извините, сёгун. Но я не продаю друзей.
Сёгун опустил руку и понимающе кивнул. Разочарование мелькнуло в его глазах, но он тут же скрыл его и улыбнулся:
— Понимаю. Надеюсь, я не оскорбил вас своим предложением?
— Скорее, вы лишний раз подтвердили ценность моего питомца, — ответил я.
В этот момент к сёгуну подбежали советники. Старший — седовласый мужчина в очках — поклонился и,
