Идеальный мир для Химеролога 9 - Олег Сапфир
— А жаль… — тоскливо проскрипел попугай. — Это было бы так эпично… Я уже предвкушал, как они будут в одних трусах по потолку от пауков бегать. Достаточно забавно было бы за этим наблюдать…
— Ещё успеется, — усмехнулся я. — Идиотов в этом городе и без того хватает, не переживай. У нас впереди ещё много работы. Давай, давай, сворачивай диверсантов, пока они там случайно кому-нибудь жизнь не испортили.
Кеша козырнул крылом, взлетел и рыбкой нырнул обратно в окошко, громко матерясь на птичьем и сетуя на несправедливость судьбы, которая лишила его такого шикарного шоу.
Глава 5
Особняк рода Сморгонских
Центральный обеденный зал
Старый барон увлечённо распинался о квотах на вылов химерной рыбы в северных водах, активно жестикулируя вилкой, на которую был наколот кусок нежнейшей телятины.
Граф Владимир Сморгонский сидел во главе длинного стола, механически кивал и думал о том, что барон слишком много потеет для человека, который пытается выторговать себе скидку в пять процентов.
Из полумрака коридора вынырнул личный решала графа и специалист по самым грязным проблемам рода. Он не стал дожидаться паузы в монологе гостя, просто подошёл к креслу Сморгонского, наклонился и чуть слышно выдохнул ему в самое ухо:
— Объект потерян. Связи нет.
Сморгонский медленно положил серебряный нож на край тарелки. Барон Шереметьев осёкся на полуслове. Вилка с телятиной так и застыла в воздухе возле его приоткрытого рта. Он почувствовал резкое изменение атмосферы раньше, чем понял, что произошло. Воздух в зале вдруг стал тяжёлым и липким.
Граф встал, даже не посмотрев на гостя. Не извинился и не кивнул на прощание, а просто отвернулся и пошёл к выходу, перешагнув через невидимую черту, за которой барон Шереметьев, его квоты, его телятина и само его существование были полностью стёрты из реальности Сморгонского.
Двери за графом закрылись. Сморгонский шёл по коридорам своего особняка, и с каждым его шагом по мраморным плитам температура вокруг неумолимо падала. За ним, стараясь не отставать, но и не приближаться ближе чем на два метра, семенили Глеб и начальник личной гвардии.
— Как вы посмели его упустить⁈
— Ваше сиятельство, он сам приказал охране остаться в периметре… — попытался вставить слово начальник гвардии. — На объекте Новиковой стояли глушилки…
Сморгонский резко остановился.
Начальник гвардии замер, захлебнувшись собственными словами. Граф просто посмотрел на него, и человек в форме гвардейца вдруг отчётливо понял, что прямо сейчас решается вопрос, доживёт ли он до вечера или его выпотрошенную тушу скормят родовым химерам в подвале. Он захлопнул рот с такой силой, что клацнули зубы. Больше он не проронил ни звука. Правильные ответы, оправдания, логика — всё это сейчас не имело никакого значения.
Сморгонскому нужен был виноватый — тот, чьей кровью можно смыть эту некомпетентность.
Они вошли в крыло, где располагался рабочий кабинет. Навстречу им из боковых дверей выскочил молодой лакей с серебряным подносом, уставленным кофейными чашками. Увидев лицо хозяина, мальчишка впал в ступор, его руки дрогнули. Фарфор полетел на пол, горячий кофе выплеснулся на дорогие ковры. Мальчишка сжался в комок, вжавшись спиной в стену, закрывая голову руками в ожидании расправы.
Сморгонский скосил глаза, наступил дорогим ботинком прямо в лужу кофе, с хрустом раздавил черепок тончайшего фарфора.
— Уволен! — прошипел он и пошёл дальше.
Двери кабинета распахнулись. Граф прошёл к столу, рывком сдёрнул с него тяжёлую малахитовую пепельницу и швырнул её в стену, разбивая вдребезги.
— Мой актив! — закричал он, разворачиваясь к застывшим в дверях подчинённым. — В него влиты миллионы! Он должен был держать за жабры весь этот проклятый водный бизнес! А вы позволили девчонке Новиковой щёлкнуть меня по носу⁈
Он опёрся кулаками о столешницу и посмотрел на фотографию сына в рамке.
— Илюшка… — вдруг вырвалось у него дрожащим голосом.
Ласковое имя сына, которым его называли в детстве, повисло в воздухе. Подчинённые на секунду даже расслабили плечи, подумав, что в графе проснулись добрые отцовские чувства.
— Тупой, самонадеянный кусок дерьма! — тут же продолжил Сморгонский, и его лицо перекосило от брезгливости. — Я дал ему инструмент абсолютной власти! Он мог контролировать левиафанов! Если его там убили, я вырежу весь этот гадюшник. Если его взяли в плен… я вырежу вас. Найдите мне виновного! Вскройте резервный фонд и поднимите нашего спящего агента! Мне нужен результат, а не ваши оправдания. Вон отсюда!
Когда двери за Глебом и начальником гвардии закрылись, Сморгонский подошёл к камину, над которым тускло отсвечивал золотом родовой герб Сморгонских — сплетённые морские змеи.
Граф смотрел на него, и его зубы скрипели от злости. В этот момент он думал не о том, жив ли Илья. На самом деле, ему было плевать, больно сейчас его сыну или страшно. Его грызла куда более страшная мысль.
Слухи…
Они разлетятся по столице быстрее лесного пожара. Стервятники из других родов узнают, что наследника Сморгонских пустили в расход и поймут, что будущее рода обречено. Акции холдинга поползут вниз. Кредиторы начнут задавать неудобные вопросы. Шакалы почуют запах крови.
Слабость — вот чего нельзя было допустить. Клан Сморгонских не имел права выглядеть слабым. И за эту слабость, которую позволил себе продемонстрировать его сын, кому-то придётся умыться кровью.
* * *
Модный дом «Эрмитаж»
Петербург, Российская Империя
Модный дом «Эрмитаж» в самом центре столицы казался другим миром. Никакого тебе гула сирен, следов копоти на фасадах или прорывов тварей. Казалось, здесь ничего этого никогда не существовало. Только тяжёлые дубовые двери с латунными ручками, роскошный свет хрустальных люстр и ковры, в которых туфли утопали по самую щиколотку.
Валерия сидела в глубоком бархатном кресле и выводила буквы на плотном листе дорогой бумаги в анкете для получения клубной карты.
Она мечтала попасть сюда годами. Раньше, проходя мимо этих витрин, она даже замедляла шаг, просто чтобы посмотреть на манекены в эксклюзивных нарядах. Это был закрытый клуб для жён министров, любовниц аристократов и дочерей олигархов. А теперь она сидела здесь, попивая предложенный комплиментарный кофе из крошечной фарфоровой чашечки, и заполняла графы о доходах.
«Владелец сети…», — вывела она золочёной ручкой в нужной строке.
Звучало дико, но юридически всё было именно так. Счета, на которые падали баснословные суммы за эксклюзивные мази, за поставки для корпорации Новиковых, за билеты в Акванариум и лечение элитных питомцев — всё это числилось на ней. Виктор просто скинул на неё
