Знахарь VIII. Финал - Павел Шимуро
Мы стояли в темноте подлеска, в трёхстах метрах от частокола, и лунный свет скупо ложился на плечи. Где-то позади Варган переступил с ноги на ногу, и хруст ветки прозвучал неестественно громко в ночной тишине.
— Возвращаемся, — Рен двинулся к деревне, не дожидаясь моего согласия.
Обратный путь мы преодолели молча. Рен шёл чуть быстрее, чем по дороге сюда, и его правая рука то и дело поднималась к груди, где под рубахой висел шнурок с медальоном. Пальцы касались кости и отдёргивались, будто он вёл с медальоном молчаливый спор, в котором пока не определился с позицией.
У ворот нас встретил Тарек с факелом. Парень стоял навытяжку, изображая бдительного часового, но я заметил, что его левый глаз слипается, а нижняя губа влажная: он задремал и разбудил себя, укусив за губу.
— Всё тихо? — Варган подошёл и спросил.
— Тихо, — ответил я.
Рен прошёл мимо, не оборачиваясь, и скрылся в доме, который Аскер выделил ему на ночь. Дверь закрылась без стука, аккуратно, и это было красноречивее любого хлопка.
…
Я не спал до рассвета.
Сидел в мастерской, при свете масляной лампы, и записывал всё, что мы обнаружили. Данные ложились на таблички неохотно, потому что для большинства параметров у меня не было единиц измерения. Как зафиксировать плотность объекта, который не откликается ни на один из известных методов? Как описать высоту стены, которую видит только мой мутировавший глаз и костяная игла инспектора, а Реликт с радиусом чувствительности в десятки километров не замечает?
Я исписал четыре штуки и понял, что треть написанного сводится к вариациям одной и той же фразы: «причина неизвестна, данных недостаточно». Так себе научный отчёт. Впрочем, в прежней жизни мне приходилось оперировать пациентов с диагнозом «этиология неясна», и это никогда не мешало держать скальпель ровно.
Горт заглянул в мастерскую на рассвете. Его круглое лицо, покрасневшее от утреннего холода, просунулось в дверной проём, и парень оценил обстановку с профессиональной цепкостью, которую я в нём ценю. Четыре исписанных таблички, пустой стакан на столе, мои глаза, которые наверняка выглядели как у совы после ночной охоты.
— Утренний тоник? — уточнил он.
— Двойной. И завари Рену — он скоро придёт.
Горт кивнул и исчез. Через минуту из-за стены донеслось деловитое бряканье склянок и тихое бормотание. Горт разговаривает с посудой, когда думает, что его никто не слышит. Склянки у него «девочки», котёл «дедушка», а большая перегонная колба почему-то «барон». Я узнал об этом случайно, когда задержался у двери мастерской, и с тех пор старательно делаю вид, что не замечаю.
Рен появился через двадцать минут. Он не стучал, просто открыл дверь и вошёл. Жилет застёгнут на все четыре пуговицы, рубаха без единой складки, волосы зачёсаны назад и закреплены узкой полоской кожи. Выглядел он так, словно провёл ночь в постели с хорошей книгой, а не стоял в лесу, считывая параметры объекта, которого не должно существовать. Но под глазами залегли тени, которых вчера не было, и когда он сел на стул, его колени разошлись чуть шире обычного, словно тело искало дополнительную точку опоры.
Горт принёс два стакана и вышел, на этот раз бесшумно.
Рен взял стакан, но пить не стал. Покрутил в пальцах, наблюдая, как изумрудная жидкость мерно вращается внутри, и поставил на стол.
— Аномалия меняет весь расклад, — начал он без предисловий. — Я могу написать в отчёте «исследовательский полигон категории А» и дать тебе два года тишины. Но если рядом с полигоном обнаружен неклассифицированный объект, способный нейтрализовать двух обученных агентов, это уже не моя юрисдикция — это категория «Немедленная угроза».
— И что предписывает протокол?
— Экстренный сигнал в канцелярию. Мобильная боевая группа прибывает в течение двенадцати-пятнадцати дней. Состав: минимум один культиватор шестого Круга, два пятого, поддержка из Искоренителей. — Рен побарабанил пальцами по столу. — Зона оцепляется в радиусе десяти километров. Всё, что внутри оцепления, переходит под военное управление.
— Включая деревню.
— Включая деревню, побег, мальчика и тебя.
Я откинулся на спинку стула и посмотрел в потолок. Очень успокаивающее зрелище, когда тебе сообщают, что через две недели твою деревню оккупирует военная экспедиция.
— Боевая группа войдёт в контакт с аномалией, — произнёс я, не отрывая взгляда от потолка. — Культиватор шестого Круга попробует «вскрыть» стену резонансным ударом. Это стандартная процедура при столкновении с неизвестным объектом, верно?
— Верно.
— А мы не знаем, что произойдёт, если в эту стену влить субстанцию шестого Круга. Может, ничего. А может, она отреагирует. Три случая «замирания» у Шепчущей Рощи: наблюдатели Серебряного Истока пытались воздействовать на зону?
Рен медленно поставил стакан на стол.
— Одна из трёх групп применила резонансный импульс четвёртого Круга. Зона расширилась на сорок метров за двенадцать секунд. Двое наблюдателей попали внутрь.
— Выжили?
— Извлечены через шесть часов. Восстановились частично. Один потерял способность к культивации навсегда.
Я опустил взгляд с потолка и посмотрел на Рена.
— Если боевая группа ударит по стене, а она расширится, деревня окажется внутри.
Рен не отвёл глаз. Его тёмные зрачки не дрогнули, но я увидел, как дёрнулся мускул у его левого виска. Микродвижение, которое он не успел проконтролировать.
— Я знаю, — ответил он. — Именно поэтому я сижу здесь и разговариваю с тобой, а не активирую медальон.
— Но ты собираешься его активировать.
— Я обязан. — Рен выпрямился на стуле. — Двое моих людей находятся внутри аномалии. Если я не сообщу об этом в течение суток после потери контакта, меня лишат звания. Если они погибнут, а я промолчал, это военный трибунал за халатность, повлёкшую гибель подчинённых.
Его голос остался ровным, но за каждым словом стояло двадцать лет службы, которые нельзя перечеркнуть одной бессонной ночью. Рен не трус и не бюрократ — он офицер, работающий в системе, которая сожрёт его без остатка, если он нарушит протокол без убедительного основания.
— Подожди, — я поднял руку. — Дай мне сорок секунд.
Рен нахмурился.
— Для чего?
— Для второго мнения.
Я закрыл глаза и направил импульс через серебряную сеть. Не к побегу — глубже, дальше, по тем каналам связи, которые сформировались после инициации Пятого Узла. Рина откликнулась почти мгновенно, словно ждала.
Контакт был коротким и плотным. Сорок секунд, не больше, и каждая секунда на счету. Я уложил в импульс всё: профиль аномалии, данные щупа Рена, «замирание» стражей, нулевой отклик побега, намерение Рена послать экстренный сигнал. Информация ушла одним сжатым пакетом, и ответ пришёл быстро.
Рина не разговаривает словами через резонансную
