Два лика графа Белькурова - Владимир Георгиевич Босин
Таким образом за какую-то неделю мне удалось значительно продвинуться. Я не только сумел расположить к себе Григория и развеять его непонятки по отношению к своей особе. Но и частично восстановить свои прежние навыки. Больше я не пугал Гришу попытками утопиться в реке, он именно так смотрел на мои водные тренировки. Зато мне чрезвычайно нравится верховая езда, причём предпочтительно на Звёздочке. Просто Султан скорее боевой конь, а вот полукровка легка и игрива. А ещё у меня однозначно прогрессирует стрельба. Как из пистолетов, так и из длинноствольного оружия. А вот фехтованием я занимаюсь лишь вынужденно. Просто насколько я понял — виконт, а впоследствии и граф Белькуров являлся отчаянным забиякой, дуэлянтом и даже бретёром. Лучшим развлечением для него является балансировать на грани между жизнью и смертью. Ведь на дуэли многое решает случай. Нога подвернулась, пистолет дал осечку, да мало ли… А Александр Викторович довольно известен в высших кругах как человек вспыльчивый, отсюда и наличие множества недоброжелателей. Как говорит Гриша, многие хотели бы моей смерти. Поэтому я каждое утро перед завтраком посвящаю часовой тренировке с бывшим гусарским вахмистром.
Кстати, нарисовался тот самый Тимофей. Если честно, я ожидал увидеть этакого бородача в зипуне с косой саженью в плечах и наивными голубыми глазами. А этот в реальности оказался полной противоположностью придуманного.
Постарше нас с Гришей, думаю ему под сороковник. Жилистый, крепко сбитый и очень подвижный мужчина в коротком тёмном казакине без шитья. Под ним косоворотка, подпоясанная тонким ремешком. Штаны узкие, удобные для верховой езды, заправлены в высокие сапоги мягкой кожи. Через плечо висит офицерская перевязь с кинжалом и дорожным пистолетом. А за голенищем сапога короткая нагайка с потемневшей рукоятью.
Есть в нём что-то казачье — смугловатое лицо, внимательные карие глаза с хитрецой, короткая бородка и странная привычка стоять полубоком. Будто в ожидании удара. Если верить Григорию, Тимофей прослужил в кавалерии почти двадцать пять лет. Самозабвенно любит лошадей, отменно держится в седле, показывая чудеса джигитовки. А также очень прилично стреляет и фехтует. В основном саблей. Ну а как иначе, он прошёл непростой путь от рядового кавалериста до капрала. А значит командовал разъездом или караульной группой. Ведь тот же Григорий поступил на службу сразу эстандарт-юнкером, это аналог прапорщика и одна ступенька перед чином корнета. Это уже офицерский клуб. Но, наш Гриша ухитрился отличиться и сунул в морду своему сослуживцу. И не имея солидной поддержки был разжалован в капралы. И к моменту отставки всё-таки честно дослужился до высшего унтер-офицерского чина. Ну и получив серьёзное ранение, с трудом оклемался, а тут и я подвернулся со своим предложением послужить за хороший деньги молодому свежеиспечённому графу. А это не только почётно, но и денежно. Не нужно рисковать жизнью на поле боя. С Тимофеем ситуация схожая. Только, как оказалось, тот получил отставку по выслуге лет, верно прослужив царю-батюшке двадцать лет.
И ещё показательный факт — если у Григория была хоть и крохотная, но своя комната в господском доме, то Тимофей довольствовался флигелем для челяди.
Я ещё в бане обратил внимание на рукотворный иконостас Григория. Его тело несёт свидетельства бурной и неспокойной жизни. Тут и звёздочка пулевого ранения на плече, и шрамы от сабельных ударов. Его можно рассматривать как пособие, изучая следы различных ранений. Но это никаким образом не сказалось на его подвижности. Григорий обладает поджарым и сухим телом. Мышцы вытянуты как у стайера, с ним трудно тягаться в выносливости. Лично мне он напоминает гончую. Такой же стремительный и неутомимый.
— Так и есть, Александр Викторович, — сегодня я решил посидеть на балкончике с бокалом вина. Уж больно хорошая погода, настоящее бабье лето на дворе. И никого не хочется слышать, устал я за день. А тут ещё встреча с приказчиком.
У меня в двух верстах от усадьбы раскинулось вдоль реки большое село со старой церковью. Там заправляет староста, с ним я уже имел удовольствие пообщаться. Так сказать снизошёл, проявил барскую заботу выслушав просьбы и жалобы. Но быстро слинял, уж больно тошно смотреть на эти земные поклоны и нереально агрессивное подобострастие. Это проявлялось в судорожном сдёргивании головных уборов, попыток бухнуться на колени и упорном нежелании смотреть в глаза. При чём этим страдали как мужики, так и женщины. А ещё староста почему-то смертельно боится моих спутников, Григория и Тимофея. Прямо заикаться начинает. И это явно неспроста.
А вот с батюшкой я пообщался дольше. Он, так сказать, властвует над душами паствы. Но вот что интересно, в этом мире церковь не играет столь заметной роли. Да, меня встретил вполне привычный антураж храма божьего с иконами, аналоем, запахом свечей и зашуганными прихожанами. Но вот в моём доме я видел иконку с лампадкой только в своей спальне. И никто не крестился на неё, перед едой не бормотали молитвы и лично меня не тягали молиться по воскресениям в церкви, изнывая на долгой и нудной службе. Единственным напоминанием веры служит простой серебряный крестик на шее. И сейчас, слушая жалобы батюшки я получаю лишнее подтверждение, что церковь тут скорее всего отделена от государства и не принизывает настолько мощно всё общество. Хорошо это или плохо — не знаю. Не уверен, но я плохо знаю устройство местного общества. Вернее, почти не знаю. На этот счёт моя память почему-то помалкивает.
Но оказывается, есть в имении ещё и приказчик. Это человек, который следит за хозяйством и подотчётен только хозяина и главному управляющему.
Вся хитрость в том, что этого типа я неоднократно видел в доме, но думал, что это старший слуга. Ан нет, Гавриле лет сорок, невысокий и полноватый. Одет как мещанин — добротно, в соответствии со своим сословием. Ткань крепкая, льняная и даже шерстяная, цвета практичные. Серые и коричневые. На нём длинный кафтан из плотного сукна, под ним светлая рубаха тонкого льна. Высокие сапоги, на пальце тоненькое серебряное колечко и заметна выставленная на показ толстая цепочка часов.
Оказалось, вот какая штука. Это мой приказчик Гаврила и по совместительству муж моей экономки Дарьи.
— Ваш батюшка Виктор Карлович, царство ему небесное, — и впервые при мне Митрий перекрестился, — приютил дочь нашего кузнеца. Та бедняжка осталась круглой сиротой, ни кола ни двора. А он её поселил в доме и даже приказал пускать на Ваши занятия с репетиторами. Так она и выросла на глазах. Умеет читать, писать, даже на западный манер балакает, ведает
