Северный Альянс - Вячеслав Киселев
– А как же князь Репнин, он так и будет присутствовать на заседаниях сейма и диктовать волю императрицы Екатерины? – спросил расслаблено откинувшись в кресле, видимо, уже принявший решение Потоцкий.
– Зачем нам это будет нужно? – начал я рассуждать вслух, – Если на западной границе у нас будет дружественное государство с сильной королевской властью, в котором не притесняют православных?
Потоцкий позвонил в колокольчик и через мгновение появился человек, принесший бумагу и чернила. Закончив написание документа, он накапал сургуча и приложил к нему большую металлическую печать:
– Вот признание вас герцогом Курляндии и освобождение от вассальной клятвы, осталось только дату нужную поставить! – передал он мне документ заверенный королевской печатью, – Если я стану королем, я свою часть договора выполнил, если нет, то это останется просто бумажкой!
– Благодарю граф, вы сэкономили мне уйму времени своим воистину королевским решением! – передал я бумагу Вейсману.
– А теперь предлагаю немного промочить горло. Думаю господа, сегодня нам есть за что выпить! – опять позвонил в колокольчик Потоцкий.
В столицу мы вернулись в конце января. Екатерина, как и я, оказалась весьма довольна результатом переговоров и тут же отправила князю Репнину поручение о поддержке Потоцкого на выборах короля Польши. Дело оставалось за малым, претворить наши планы в жизнь.
***
– Здравствуйте Александр Васильевич! – поздоровался я с Суворовым, прибывшим в столицу в середине февраля, стоя в приемной перед кабинетом императрицы.
– Здравствуйте Иван Николаевич! – ответил он на приветствие и хитро прищурив правый глаз спросил, – Чую я, что без вас в этом вызове к государыне матушке не обошлось. Никак новую каверзу для супостата удумали?
– В корень зрите Александр Васильевич! – усмехнулся я и пошел к открывшейся двери кабинета Екатерины.
Поприветствовав императрицу, мы встали недалеко от стола, за которым она работала с документами.
– Александр Васильевич, у меня для вас поручение, которое может показаться вам немного неожиданным, – начала разговор Екатерина, – вы прекрасно били конфедератов, но теперь вам будет необходимо превратить разрозненные отряды поляков в войско и дать бой Фридриху. Как думаете, получится?
– Думаю ваше величество, что получится! – почти не раздумывая ответил Суворов, – Поодиночке поляки воины справные, особливо в кавалерии, только им всегда дисциплины не достает. Ежели кто сможет гордыню их прижать к ногтю, то тогда побьем хоть пруссака, хоть шведа!
– Вот и отлично, а с их гордыней новый король разберется, – встала из-за стола императрица, – вы, кажется, знакомы с графом Потоцким. Вот он и станет скоро королем польским. Иван Николаевич, у вас будет, что добавить?
– Да ваше величество, благодарю. Предлагаю графу Суворову действовать под псевдонимом граф Рокоссовский, – решил я добавить немного троллинга в это мероприятие, вспомнив, как советский поляк маршал Рокоссовский вначале бил германский вермахт, а после Великой Отечественной стал министром обороны Польской Народной республики, – кроме этого, полагаю целесообразным снарядить с графом одну батарею наших новых полевых пушек с русскими канонирами, в польском обмундировании, естественно. Сие позволит испытать новые орудия и новые картечные гранаты в боевых условиях!
Предлагая испытать новое оружие в боевых условиях, я совершенно не боялся раскрытия его секретов. Картечные гранаты с виду ничем не отличаются от обычных ядер, а расчеты орудий будут жестко проинструктированы по подрыв боекомплекта, при угрозе его захвата противником. А что касается пушек, то здесь вообще без вариантов. Вероятность определения на глазок того, что пушки сделаны из другого сплава, да еще и особым образом упрочнены, однозначно стремится к нулю.
Интерлюдия Нарыв
Бурная деятельность Екатерины по модернизации жизни в империи, естественно, оказалась по нраву не всем. Конечно, в первую очередь это касалось бывших фаворитов, лишившихся реальной власти. Хотя императрица мотивировала отставки благовидными предлогами, все при дворе понимали, что к чему. Григорий Орлов, под предлогом пошатнувшегося здоровья, был отправлен на лечение в Европу, после чего Алексей Орлов, формально не входивший в состав прежнего Совета и в опалу вроде бы не попавший, стал с отъездом брата фигурой второго, а то и третьего плана. Ну, а Никита Панин, сославшись на преклонный возраст, сам попросил отставки с поста президента Коллегии иностранных дел, сохранив при этом за собой место воспитателя наследника престола.
Другим полюсом недовольства, как и говорил на Совете Разумовский, стали крупнейшие землевладельцы империи: Шереметев, Строганов, Голицыны, Нарышкины, опять же братья Орловы и сам Разумовский. В открытую конфронтацию никто из них, конечно, вступать пока и не думал, у Екатерины сильно то не забалуешь. Но все они страстно желали возвращения прежней вольницы. Этого же хотело и большинство уездных помещиков-трутней, не желающих выходить из зоны комфорта и считающих свое право запороть холопа до смерти неотъемлемым.
Ну а непосредственным поводом к зарождению заговора, направленного на смену власти в империи, стала нелепая смерть Григория Орлова. Отправленный на лечение, он продолжил безудержно заливать спиртным свое горе, на этом фоне впал в безумство и после недельного метания в горячечном бреду преставился, так и не добравшись до лечебных вод Баден-Бадена. Опечаленный Алексей поклялся себе отомстить Екатерине за смерть брата, в которой, по справедливости, никто кроме самого Григория виновен и не был.
Это еще не было заметно и даже Екатерина, несмотря на свой огромный опыт придворных интриг, еще не понимала сути происходящего, но огромная империя уже начала свой бег к точке бифуркации, в ожидании совершеннолетия наследника престола.
Глава 5
Как советник императрицы и идейный вдохновитель тайной операции «Потоцкий», в течение следующих двух месяцев я занимался ее организацией. Ведь требовалось не привлекая внимание и не оставляя следов в виде документов, позволяющих вычислить наш след в будущих польских событиях, организовать списание огромного количества военного имущества с баланса военного министерства, выкупить его по остаточным ценам от имени подставных лиц, будто бы для снаряжения экспедиций на Дальний Восток, и тайно переправить через границу. Суворов в это время уже начал лепить из отрядов Потоцкого боеспособные полки, которые в итоге составят костяк новой польской армии.
К концу
