Янтч - Майлз Нортон
Стейси с трудом поднялась с колен. Ее движения были тяжелыми, будто всё пространство склада вдруг обрело плотность жидкого бетона. Каждый вдох давался с усилием. Воздух густел, пропитываясь запахом пороха и детских страхов.
– Спасать? – его голос звучал хрипло, с кровавой хрипотцой. – Здесь не осталось ничего, что стоит спасать…
Рик вдруг оживился, игриво подпрыгнув на месте. Его тени на стенах повторяли движение с запозданием, создавая жутковатый стробоскопический эффект.
– О, кстати! – он щелкнул пальцами, и звук раздался как хлопок детского пистолета. – Где в этой истории место для жены Джона? – его глаза расширились в преувеличенном удивлении. – Ах да… Нортон так ее боится, что даже не оставил для нее места в книге.
Стейси, всё еще согнувшись под невидимым грузом, прошипела сквозь стиснутые зубы:
– Это… Майкл…
Рик замер на мгновение, затем рассыпался в неестественном смехе. Его челюсть отвисла до невозможного предела:
– Ах да! Точно! – он шлепнул себя по лбу, и кожа на мгновение осталась помятой, как у пластилиновой куклы. – Но давай повеселимся! Так и быть – не тебе и не мне…
Он грациозно поднял револьвер с пола. Его пальцы обхватили рукоять с почти любовной нежностью. Ствол медленно вошел в его рот, как в сцене из какого-то забытого нуарного фильма.
В последний момент, прежде чем раздался выстрел, Стейси рванулась вперед. Ее движение было неестественно быстрым – будто сама реальность на мгновение замедлилась, чтобы дать ей шанс. Ее ладонь врезалась в лоб Джона с мокрым хлопком, и…
Тишина. Абсолютная.
Они исчезли – не со вспышкой или дымом, а как стираемый карандашный набросок.
Револьвер выпал из пустого воздуха, грохнувшись на бетон.
Где-то вдали заскрипели качели. Пустые.
И где-то за границами этого кошмара, в мире, который еще можно было спасти, Джон впервые за много лет почувствовал на своем лбу теплую ладонь.
Автор закрыл последнюю страницу книги. Чернила еще не высохли – они переливались под лампой, словно живая кровь.
– Конец? – подумал он, проводя пальцем по бумаге. Но страница в ответ лишь зашелестела, как крылья мотылька.
Нет. Это не конец.
Это было только начало его истории. Истории его вселенной, которая расплескалась на бумаге.
Стейси накарябала еле пишущим карандашом.
Глава «27»
Джон открыл глаза. Солнечный свет струился сквозь шторы, окрашивая комнату в золотистый уют. Он потянулся, ощущая тепло простыней, мягкость подушки – и ее отсутствие рядом. Но тут же из кухни донесся голос, от которого в груди разлилось сладкое тепло:
– Милый, ты проснулся?
Голос Стейси.
– Да… – он улыбнулся, еще не открывая глаза до конца.
Дверь приоткрылась, и в комнату вошла она.
Его рубашка, едва прикрывающая бедра. Растрепанные волосы. И в руках – поднос с кофе, апельсиновым фрешем и свежими круассанами. Аромат сливочной выпечки смешался с ее духами – ванилью и чем-то цветочным.
– Сплю ли я? – пробормотал Джон, но тут же перехватил поднос, ставя его на тумбочку.
Его руки сами нашли ее талию. Притянули ближе.
И тогда он поцеловал ее. Нежно. Страстно. Как в первый раз. Как будто этот поцелуй – единственная правда во всей вселенной.
На тумбочке, в резной рамке, свадебное фото. Он держит ее на руках. Оба смеются. Джон улыбается. Так, как никогда раньше. Искренне.
Джон поймал себя на том, что всё это время не дышал. И только теперь позволил себе вдохнуть.
Тишина. Пустота между строчками. И вдруг —
– Ну что, счастливый конец? – голос Рика прорезал темноту, словно лезвие по бумаге.
Щелчок. Выключатель. Свет погас.
Страницы сомкнулись, но тьма внутри книги была живой. Она шевелилась. Дышала. И тогда…
Шепот.
Не страницы.
Не автора.
Чей-то голос из глубины чернильных пятен:
– Я найду тебя, Джон.
Слова проступили на бумаге, как кровь сквозь бинты.
– Где бы она тебя ни прятала…
Последняя строчка дрожала. Буквы корчились, превращаясь в паучьи лапки.
– …ты мой.
О, ты наконец долистал… Как мило. Прислушайся… пауза, звук перелистывания страницы… Слышишь, как твое сердце бьется в такт с этими чернилами? Ты думаешь, что я хочу убить Джона. Ты думаешь, я хочу сжечь этот мир и Нортона в придачу. Ты даже веришь, что я – зло. (Смеется, и звук раздваивается – один смех детский, другой старческий, хриплый.)
Но я не зло. Я – правда. Я – тот вопль, который Нортон подавил в себе, когда впервые понял – никто не придет. Я – тот удар скакалкой, который он запомнил навсегда, хотя мама говорила: «Забудь, это для твоего же блага». Я – пустота в его груди, когда он стоял у зеркала и врал, что всё в порядке. (Внезапно его лицо искажается. Кожа трескается, как страницы старой книги.)
Он написал Джона, чтобы убежать от меня. Придумал Стейси, чтобы кто-то наконец сказал: «Я с тобой». Выдумал Майкла, чтобы поверить в счастливый конец. (Дыхание Рика исходит от страницы гарью и детскими страхами.)
Но я – настоящий. Я – боль, которую нельзя забыть. Я – тот самый гвоздь в ванной, на котором он всё-таки повесится. (Его голос теперь звучит как голос Нортона – срывающийся, надломленный.)
И знаешь, что смешнее всего? Ты до сих пор веришь, что это просто книга. Думаешь, что если закроешь ее – я исчезну. (Он кладет руку на первую страницу первой главы, и первые буквы начинают кровоточить, складываясь в послание.)
Но я уже здесь. В твоей голове. В твоих снах. В твоих собственных недописанных историях.
И когда ты в следующий раз посмотришь в зеркало… Я буду ближе, чем ты думаешь.
В этот момент книга захлопнулась, разбрызгав остатки послания в темноте пустоты.
Ø Создан файл: Черновик_Янтч. Часть 1. Выживание. docx
Ø Автор: неизвестен
Ø Последнее изменение: 3 секунды назад
Ø Примечание: внесены изменения в (номер страницы в первой главе после верстки книги)
Ø Желаете сохранить изменения?
Инициализация файла Янтч. Часть 2. Становление.
Error.
Файл не стабилен. Открытие невозможно.
