Янтч - Майлз Нортон
Карл.
Он стоял на коленях. Его обычно насмешливый рот теперь был перекошен страхом. К виску ему прижимали Glock – черный, блестящий, смертельный.
Рука, держащая оружие, принадлежала светловолосому парню. Его лицо…
Джон почувствовал, как по спине побежали мурашки. Он знал это лицо. Но оно было словно искусственно состарено – кожа испещрена глубокими морщинами, будто кто-то торопливо нарисовал их карандашом. Седые волоски торчали неестественными прядями.
Где? Где он мог его видеть?
Внезапно пальцы Стейси коснулись виска Джона – холодные, как сталь. Мир вокруг поплыл, цвета смешались в акварельное месиво, и…
Они стояли у дороги. Рядом – тот же склад, но… другой. Моложе. Отблески проблесковых маячков били в глаза, а в ушах звенела какофония ночи.
«Офицер Майкл Купер, будьте любезны, ваши документы». Голос звучал как сквозь вату. Джон увидел свои руки – в них были документы. Его собственное отражение в стекле патрульной машины заставило сердце бешено колотиться: это было не его лицо.
Тьма. Резкий вдох. Он снова на складе. Вонь пороха щипала ноздри.
Анна Купер, беременная девушка, спасла мальчика…
– Вспомнил? – голос Стейси звучал как скрежет металла.
Желудок Джона сжался в тугой узел. В голове пульсировало: «Не понимаю…»
Стейси двинулась к Майклу. Ее тень скользила по стенам, как отдельное существо. «Майкл, спокойно!»
Щелчок взвода прозвучал как ломающаяся кость. Выстрел. Оглушительный.
Звук ударил по барабанным перепонкам, отскочил от стен и вернулся уже эхом чьих-то давних криков. Дымная спираль поползла к потолку. А потом – ледяное прозрение.
Ствол теперь смотрел на Стейси. И в глазах Майкла не было ничего человеческого.
Тишину первой нарушила Стейси. Ее голос прозвучал неестественно громко в застывшем воздухе склада:
– Джон… Выйди сюда. Пожалуйста.
Каждое слово падало как камень в колодец. Майкл не шевелился, но его зрачки расширились, впитывая каждый шорох – скрип половиц под ногами Джона, учащенное дыхание где-то слева, даже тиканье собственных часов под рукавом.
Стейси сделала шаг вперед, расправив ладони в жесте мира:
– Я привела его, чтобы мы втроем…
Голос ее дрогнул. Майкл ощутил, как ярость поднимается по позвоночнику горячей волной. Каждое произнесенное слово было как спичка, брошенная в бензин.
– Ты прервала меня, – его шепот был страшнее крика, – на самом интересном месте.
Из-за ржавых стеллажей появился Джон. Медленно. Ладони вверх – то ли сдавался, то ли молился.
Когда свет упал на его лицо, Майкл вдруг резко откинул голову, будто получил удар:
– Ты?!
Его пистолет дрогнул впервые за весь вечер.
– Не может быть…
Губы искривились в гримасе, обнажая зубы. В глазах – чистая животная ярость, смешанная с чем-то другим. С ужасом.
– Взрыв должен был стереть даже твою ДНК с лица земли!
Стейси осторожно подвинулась между ними. Ее голос стал мягким, почти колыбельным – таким говорят с дикими зверями:
– Я не дала ему умереть.
Последние слова повисли в воздухе, тяжелые и необъяснимые. На полу между ними лежала тень – длинная, искривленная, будто принадлежащая сразу всем троим.
Тишина повисла плотной пеленой, будто сама вселенная затаила дыхание. Затем Стейси заговорила, и каждый ее звук отдавался странным эхом, словно исходил не только из ее горла, но и из стен вокруг:
– Ваш мир… он трещит по швам. Рассыпается, как песок сквозь пальцы. – Ее голос приобрел странную полифонию, звуча одновременно и рядом, и где-то в бесконечной дали. – И только вы… вы двое можете его спасти.
Майкл почувствовал, как по спине побежали мурашки. Воздух вокруг сгустился, наполнившись электрическим напряжением.
– Вы – часть чего-то большего. Зарождающейся вселенной, – ее глаза вспыхнули на мгновение неестественным синим светом, – которая уже обречена на гибель.
– Что за бред ты несешь?! – Майкл взревел, и его крик сорвался в истерике. Рука сама сжала курок.
Громовой раскат выстрела.
Голова Стейси резко откинулась назад под углом, который не оставлял сомнений в смертельном исходе. Ее тело начало медленно падать…
…и вдруг замерло.
Тик-так.
Одна секунда. Две.
Пулевое отверстие во лбу стянулось, как кинопленка, пущенная в обратную сторону. Стейси сделала шаг назад, поправила волосы и продолжила, будто ничего не произошло:
– Вы… герои книги. Персонажи. Но от этого не менее реальные.
Пистолет выскользнул из ослабевших пальцев Майкла и с глухим стуком ударился о бетонный пол. Он опустился на колени, и первые горячие слезы прожгли его щеки, оставив после себя влажные дорожки.
За спиной Стейси, в полумраке, Джон стоял неподвижно. Его глаза… Они медленно затягивались молочной пеленой, пока не стали абсолютно белыми – без зрачков, без радужки, только бесконечная белизна. Но Стейси, повернутая к нему спиной, ничего не видела.
Стейси сделала шаг ближе. Ее голос зазвучал как колыбельная в морге:
– Майкл… я знаю всю твою историю. Каждую версию. Каждый цикл. – Ее пальцы дрогнули, будто перебирая невидимые нити судьбы. – Я спасала и Анну, и Генри… снова и снова. Но мир…
Майкл вздрогнул, будто получив удар током.
– Генри?.. – его голос разбился на тысячи осколков.
– Да, твой нерожденный сын, Майкл, – Стейси кивнула, и в ее глазах вспыхнули кадры чужих воспоминаний – детский смех, разбитые коленки.
По лицу Майкла поползли мутные потоки – слезы, слизь и слюна смешались в отвратительную маску отчаяния:
– Я не знаю… как дальше жить… – он сжал голову руками, ногти впились в кожу. – Столько смертей… а боль… она только растет…
Где-то за гранью реальности Джон барахтался в черной смоле собственного сознания. Перед ним мелькали обрывки воспоминаний – детство Рика: подвал, керосиновые лампы, крики матери на кухне…
– Мы можем всё исправить, – голос Стейси вдруг стал объемным, заполняя всё пространство склада.
Грохот выстрела разорвал воздух.
Дымная спираль потянулась из ствола револьвера в руках Джона. Его глаза – всё еще молочно-белые – не отражали ничего человеческого.
Стейси повернулась с неестественной, почти механической плавностью:
– НЕТ! Что ты натворил?! – в ее крике звучал ужас древних богов, наблюдающих за падением цивилизаций.
Затем внезапно – смешок. Почти игривый.
– Ой-ой… – голос Джона вдруг изменился, став слащаво-театральным. – Кажется, Джона тут быть не должно… И это, похоже, нельзя исправить… Какая досадная оплошность… Если это не по сюжету оригинальной истории.
Лицо Стейси исказилось в гримасе чистейшей ненависти, когда она прошипела:
– Рик…
А потом, уже шепотом, полным болезненного обожания:
– Он же самый дорогой… самый-самый…
Где-то в темноте заскрипели страницы невидимой книги.
Майкл рухнул на бетонный пол с глухим стуком. Алая лужа медленно расползалась из-под его головы, смешиваясь с пылью в грязную коричневую жижу. Его стеклянные глаза смотрели в никуда, отражая последнее, что он увидел – дуло револьвера.
Стейси задрожала. Ее
