Евгений Гаркушев - Великий поход

Ознакомительная версия. Доступно 16 страниц из 101

Нет, маловероятно, что боевой спутник висит в одной точке. Зная его постоянное местоположение, спутник легко сбить – даже с земли. К тому же находящийся в одной точке неба спутник не контролирует Многие точки планеты, потому что поверхность Земли неровная! К примеру, сейчас лазер не может достать нас. А за хребтом Алинг-Гангри – многокилометровая «мертвая зона». Так что выгоднее иметь в качестве боевых несколько подвижных спутников Будем надеяться, что их не слишком много!

Я начал вырывать из стены с северной стороны камни и складывать перед нами баррикаду. Мастерства древних строителей, возводивших монастырь мне явно не хватало – стена получалась кривая и не очень устойчивая. Но в нас ведь не картечью станут стрелять. От пучка излучения камни защитят – лишь бы их слой был достаточно толстым.

– Мне страшно! – в который раз за последние несколько дней прошептала Мила. – Это невидимый спутник-убийца, скользящий в небесах… Как нам спастись от него? Куда спрятаться? Что делать дальше?

– Забрать из рюкзака Димы алмаз, – ответил я. – Добраться до деревни. Изменить внешность. Для компьютеров боевых спутников мы – всего лишь две незначительные цели. Когда мы уберемся прочь от развалин монастыря, наша жизнь будет вне опасности. По крайней мере удара с неба мы сможем не опасаться.

– Зачем тебе алмаз? – простонала Мила. – Давай доберемся до ближайшего аэропорта и вернемся в Россию! Я больше не могу!

– Аэропорты далеко, – ответил я. – Алмаз нам пригодится. Мы должны сохранить его хотя бы в память о нашем друге. Иначе получится, что он боролся зря. И смерть его была напрасной.

Баррикада сооружена. Мы сидели, вжавшись в стену. На горы быстро опускалась ночь.

– Сейчас я попытаюсь добраться до тела Димы, – сообщил я. – Спутник должен был уйти за горизонт. Если меня подстрелят, действуй по обстоятельствам лучше всего, наверное, подождать еще несколько часов и идти в деревню.

– Я верю, что ты вернешься, – заявила Мила.

– Хорошо, что хоть ты в меня веришь.

Перемахнув через стену, я побежал к мертвому китайцу. Он лежал очень близко от нас… Распластавшись рядом с телом юноши, я открыл боковой карман рюкзака, в котором Дима носил алмаз. Камень на месте. Я сунул его в карман крутки.

Может быть, в рюкзаке есть еще что-то полезное? В любом случае не стану ничего брать. Пусть останется тебе, маленький поэт… У тебя и так не было почти ничего, кроме твоих знаний, навыков и умений.

Нахлынула тоска. Парень и правда не успел очень многого. Только учился, работал, стремился к чему-то. Совершил самое важное дело в своей жизни, но умер разочарованный и подавленный. Вечная память тебе, друг!

Я поднялся во весь рост, повернув лицо на юго-восток. Хватит бегать! Если суждено принять смерть, я приму ее стоя. И скорее всего ничего не успею почувствовать.

Судя по тому, что я продолжал мыслить, мои мозги не вскипели под ударом лазерного пучка. Значит, боевой спутник ушел за горизонт. А новый над горами еще не появился.

– Пойдем скорее, Мила! – крикнул я. – Может быть, нам удастся устроиться на ночлег в деревне. |

– Его мы бросим? – подошедшая Мила кивнула на труп юноши.

– Да, – кивнул я, закрывая изувеченную голову Димы своей запасной рубашкой. Не очень чистой – чистых у меня не осталось – но выглядевшей вполне прилично. – Утром мы пошлем сюда крестьян, и они его похоронят. Мы больше не вернемся к монастырь. Слишком велик риск.

– И мы будем спать, есть, радоваться тому, что у нас имеется крыша над головой… – всхлипнула Мила. – После всего, что случилось здесь?

– Да. Мы будем жить.

Я обнял дрожащую девушку за плечи.

– Мне не кажется, что это правильно.

– Только так и следует поступать. Пора идти, девочка. Если ты хочешь прожить еще несколько лет. Родить детей. И даже вырастить их. Как повезет.

– Тогда пойдем, – решилась Мила.

– Может быть, нас еще пустят в какой-нибудь дом, – предположил я. – И накормят, не задавая лишних вопросов.

– Больше всего на свете я бы хотела искупаться, – призналась девушка. – Смыть с себя копоть. Ужасный запах гари… Мне кажется, он въелся в одежду, волосы и в кожу, стал частью меня!

– Запах смыть легко…

– Прости нас, Дима!

– Прости…

К деревне мы ушли не оглядываясь. В небе ярко светили такие близкие в горах звезды.

В высокогорной стране чудес нас вело само Провидение. Когда мы удалились от монастыря и в свете звезд брели по каменистым осыпям, Мила наткнулась на гладкий камень с вырезанными на нем письменами.

– Пограничный знак? – спросила она. – Или памятник?

– Скорее всего мани, – ответил я.

– Что?

– Мани. Камень с начертанной на нем мантрой.

Я не умею читать по-тибетски, но почти уверен – здесь начертано «ОМ МА НИ ПАД МЕ ХУМ». Самая известная мантра Востока…

– Ом ма ни пад ме хум, – раздалось откуда-то сбоку.

Мила вздрогнула и прищурилась, вглядываясь в темноту. Я различил на обочине дороги фигуру в длинном темном халате. Неподалеку от камня стоял старик с посохом в руке. Пахло от него молоком и горными травами, немного – ароматным дымом курений.

Я рассуждал, на каком языке обратиться к местному жителю – на русском или на английском, когда старик тихо сказал по-русски:

– Ищете дом? Зайдите ко мне. Прошу.

Слова он выговаривал почти чисто, хотя построение фраз выглядело странно.

После короткой беседы выяснилось, что старик когда-то работал проводником в горах, часто ходил с русскими альпинистами. Узнал русскую речь, услышал мантру и решил, что люди мы хорошие. Хоть и идем целыми и невредимыми от сожженного монастыря.

Спустя десять минут нас уже принимали в доме старика Чампы как дорогих гостей. Чампа, неплохо знающий русский язык, сидел у очага, добродушно щурясь и украдкой разглядывая нас. Его жена готовила поздний ужин. Невестка грела воду для купания во дворе, подбрасывая сухие тонкие ветки в открытый очаг. Сын пошел на другой конец деревни – одолжить какую-то еду или напитки. В общем-то на уходе парня внимания не акцентировали – я понял причину его отлучки именно так. И самое интересное, у меня даже мысли не возникло, что старик послал сына доложить кому-то о наше появлении. Не тот он человек – сразу видно. Без всяких психологических исследований. Да и ауры предательства, беспокойства у Чампы не наблюдалось. Яркая, целостная натура.

Беточка устроился во дворе, вместе с хозяйскими собаками. Как ни странно, взаимопонимание между животными было достигнуто сразу же, хотя добродушным нравом здешние псы явно не отличались. Наверное, прирожденным дипломатом был Альберт.

Ознакомительная версия. Доступно 16 страниц из 101