и выжил при ударе снарядом.
Амир поднял руку, и я понял — сейчас он ударит. Не пулей, не плазмой — чем-то другим, чем-то, что пробивает броню.
Я уже готовился к рывку, к защите, переходящей в нападение. Я был уверен, завали я Амира после демонстрации силы, и победа будет нашей. А потому собрался сделать это, не обращая внимания на остальных. Остальными займутся мои товарищи и турель. Почти два десятка болтов легко положат большую часть личной гвардии.
Я не сомневался в успехе задуманного. Но…
Амир вдруг замер, уставился куда-то мне за спину.
Ага, старый трюк? Ты издеваешься? Нет уж.
Но я карем глаза видел картинку с дрона. Рядом со мной стояли две фигуры. Одна побольше, вторая поменьше, но поддерживающая под руку первую. Как подошли так незаметно? Увлёкся я пафосными речами.
— Давай закончим это, Амир.
Голос был тихим, но в тишине лагеря его услышали все.
Хусни медленно вышла вперёд, опираясь на руку Тахи. Её лицо было бледным, глаза — ясными. Она смотрела на Амира, и в этом взгляде было что-то такое, от чего даже я почувствовал холод.
— Ты… — Амир отступил на шаг. — Ты мертва.
— Ты хотел, чтобы я умерла, — сказала Хусни. — Но я сильнее, чем ты думал.
— Это невозможно. Я сломал тебя. Я выжег твой мозг!
— Ты выжег страх, — Хусни улыбнулась. — А всё остальное осталось. И теперь я здесь. То, что сжигает разум, может дарить и живительный огонь.
Хусни взглянула на Таху, едва заметно улыбнулась открыто и добро, отпустила руку дочери и шагнула вперёд. Личная гвардия Амира попятилась.
— Остановитесь! — закричал Амир. — Я ваш господин! Я…
Но Хусни лишь взглянула на Амира. И от этого взгляда даже у меня мороз пошёл по коже.
Похоже, сейчас будет что-то, от чего лучше держаться подальше.
Я сделал несколько шагов и заслонил собой Таху.
Воздух вокруг задрожал. Весь разом, будто кто-то включил огромную духовку.