Изгой рода Орловых: Черный лед - Данил Коган
Регент, ставший к этому времени императором Петром Годуновым, предложил мне самому выбрать награду за «подвиг». И я не стал мелочиться. Конечно, я сперва обсудил всё с Арианой Анатольевной. А ещё перебрал варианты ближайшего будущего. Мне ведь никто теперь не мешает видеть. Я выбрал момент, при котором вероятность того, что император пошлёт меня к Дряни и откажет, была минимальной. Воронеж я перерос. От Мурома меня тошнило.
Но у империи в результате успешной военной кампании на востоке, которую пресса уже окрестила «трёхнедельной войной», образовались новые гигантские территории в Сибири и на Дальнем Востоке.
Заражённые Дрянью.
Терроризируемые разошедшимися из мёртвого города монстрами — шестёрками и семёрками.
С немногочисленным, но нелояльным и мутировавшим населением.
Да что говорить: за место «наместника новых территорий» развернулась целая интрига — наоборот. Предлагаемые придворными группировками кандидаты пытались всеми силами отказаться от навязываемой «чести».
Нет, мелкое дворянство и незначительные боярские роды, почувствовав вкус наживы и «свободы», чуть ли не дрались за контроль захваченных ресурсов и территорий.
А вот среди государственных служащих назначение «в эту помойку» было поводом для семейного траура. В результате перепихиваний со здоровой головы на больную, интриг и скандалов, губернатором стал столетний старичок Иван Петрович Мазурин, слабо отражавший действительность и поэтому даже проливший «слезу счастья» на церемонии назначения.
Я же «испросил у императора милости» для своего дома, а именно роли куратора «новых территорий».
Для должности губернатора я был слишком молод. Да и не справился бы, скорее всего, с тем «контингентом» имперского чиновничества, которое отправляли туда работать чуть ли не в кандалах. Но кураторство — совсем другое дело. Куратор — это голос и воля Трона, которую нельзя игнорировать. Это последнее слово при распределении ресурсов. Это, в том числе, высшая военная власть в регионе. При этом само кураторство тоже выглядело как чумной труп, которого любой нормальный член императорской семьи касаться бы побрезговал.
Против губернатора и его «партии» интриговать сами духи предков велели. Просто карьерная возня. Против куратора интриговать бессмысленно, если ты сам не родич императора. Да и тогда бессмысленно. Члены императорской семьи неприкасаемы и не могут быть лишены должностей, званий или привилегий. По крайней мере, примеров история не знала. Казнили императорских родичей регулярно. А вот в отставку ещё ни разу не отправляли.
Пётр Фёдорович с радостью сбыл с рук этот токсичный актив, хотя и колебался при назначении между моей скромной персоной и фигурой дядюшки — Георгия Анатольевича. Тот начал сколачивать придворную клику, противостоящую императору, и должность куратора Сибири была бы идеальным поводом повесить на дядю этот неподъёмный дрянский груз, чтобы он резвился поменьше. Кроме того, в случае если бы дядюшка справился, он получал слишком большую власть, ибо титул «протектор севера» у него никто не забирал.
Моя кандидатура перевесила, в том числе потому, что я подал Его Величеству подробно проработанный проект очистки захваченных территорий, который назвал «Чистый Мир». Новый император глупцом не был. В чём Петру Фёдоровичу не отказать — он всегда ставил практическую выгоду впереди политической. Он тщательно изучил мой проект, взял паузу в две недели. В результате свет увидел именной Указ «О даровании Оранжевому двору Трона титула „Сибирский“, назначении…» — в общем, рескрипт имел название из пятидесяти слов, смысл которых был прост. Император с благосклонной миной сбросил меня в выгребную яму.
Всем удобно. И никто, начиная с Его Величества, не верил, что я справлюсь. Сколько радости на лице Максимилиана Зарецкого было, когда этот указ оглашали! Кто бы мог подумать, что на этой кислой высокомерной морде может расцвести жизнерадостная улыбка. Мне кажется, продлись церемония чуть подольше, этот недоросль начал бы в меня пальцем тыкать и подгыгыкивать. Впрочем, как я и говорил, последствий, если не справишься, никаких. Просто будешь носиться, как дурак с писанной торбой, с этим смердящим мешком дряни до конца жизни. Разбирать мелкие дрязги дерущихся за объедки на краю империи аристократов и терпеть «пять минут позора» на ежегодном отчёте перед императором. Так все они думают. Что же. Полагаю, я их сильно разочарую.
Выйдя из позолоченного зала, наполненного атмосферой лицемерия и придворной гнильцы, впервые за долгие месяцы, прошедшие после операции «Возмездие», я вздохнул полной грудью. Наконец-то можно заняться делом.
У меня крепкая база. В первую очередь — люди, на которых я реально могу положиться. Финансовое основание в виде моего проекта с «батарейками для черни». Покровительство Великой княгини, которое медленно, но верно превращается в полноценное партнёрство. Один из лучших магов империи — мой учитель и соратник. Союзные боярские Воронежские рода. Как минимум Соколовы и Орловы. Разработки «Чистого Мира». Мы с Синицыным ещё даже на десять процентов не раскрыли их потенциал. И мой дар. Интриги, покушения, неудачные решения? Я всегда на шаг впереди. По крайней мере, в действительно важных вещах.
* * *
Всё так же, слегка хромая, я прошёл до своего флаера, разрисованного гербами моего Дома. Возле открытого люка переминался с ноги на ногу Зурабов. Княгиня передала мне графа «временно в помощь», однако его светлость не проявлял пока желания вернуться на службу в Фиолетовый двор. За последние месяцы он снова стал походить на человека, а не на призрака отца датского принца. Он нервно поглядывал на часы, когда думал, что я не смотрю в его сторону.
— Ваше Высочество, — начал он слегка укоризненным тоном, который почти всегда включал, когда я по его мнению «маялся дурью». — У вас встреча с японской делегацией. Императора не будет, так что вы, по сути, будете вести этот раунд переговоров. А вы ещё не одеты.
— Мы успеем, — сказал я с улыбкой. — Афанасий Иванович, я бы хотел, пока летим, освежить сведения о главе делегации «союзников» и её секретаре. Потемкин передал нам отчёты?
— Да, конечно. Вот накопитель, Ваше Высочество. Я отдам распоряжение, чтобы пока мы летим, вам подготовили смену одежды.
* * *
— Прежде чем мы начнём, Ваше Высочество, я прошу вас принять скромный дар, коий Микадо направил вам лично.
Секретарь делегации, низко, почти в пол утыкаясь своей узкоглазой физиономией, подошёл, неся на открытых ладонях японский искривлённый меч в лаковых ножнах.
— Эта реликвия хранилась во дворце триста шестьдесят лет.
