Изгой рода Орловых: Черный лед - Данил Коган

— Я с удовольствием увижу, как вы опозоритесь, Синицын, — прошипел первый докладчик. — Никто не мог рассчитать параметры и создать управляющую печать за три недели…

Синицын открыл свой компьютер, ввёл что-то на клавиатуре, и от него к саркофагу скользнула печать с размытыми контурами. Никто, я уверен, не успел её разглядеть.

Артефакт взмыл в воздух и повис над саркофагом — в комнате отчётливо похолодало.

— Это первая стадия активации, — лениво сказал Синицын. — Артефакт готов к работе. Следующая стадия — и он начнёт поглощать энергию, готовясь к первому выбросу. Затем, при наборе дополнительной порции, выбросы продолжатся, растя по экспоненте. Вторую стадию мы уже наблюдали воочию с Великой княжной и Алексеем Орловым. Третью видел весь Муром, а скорее, если учитывать видеоролики в эфире, — весь мир. Повторять этот эксперимент не хочется, хотя я уверен, что смогу удержать артефакт от выброса. Но проверять это здесь и сейчас не слишком разумно. У меня всё.

Пётр Фёдорович покивал своим мыслям, а затем махнул рукой двум учёным, которые, кажется, до корней себе зубы сточили во время речи Синицына.

— Прошу прощения, господа. У нас нет года, чтобы вы могли попробовать повторить достижения его сиятельства. Я вполне доверюсь его суждениям. Так что Трон благодарит вас за работу, но в ваших услугах более нет нужды. Надеюсь, не нужно напоминать о высочайшей степени секретности всего, что связано с этим артефактом, и того, что вы сегодня услышали? Не смею вас более задерживать, господа.

Когда багровые от пережитого унижения учёные покинули лабораторию, будущий император уселся на один из столов, болтая в воздухе правой ногой.

— Родион Романович, деактивируйте эту штуковину, будьте добры. Я верю, что у вас всё под контролем, но всё равно как-то не по себе.

Тот молча, набрав команды в своём компьютере, произвёл ещё одну печать. Артефакт опустился в саркофаг.

— Итого, вы утверждаете, что сможете активировать артефакт до этой вашей «третьей стадии»?

— Активировать можно, Ваше Высочество. Я не стал упоминать при коллегах, но артефакт копит энергию постоянно. В принципе его можно даже попробовать «зарядить», чтобы он меньше зависел от внешних источников. Например, в одном из источников эфира, которых в Империи, насколько я знаю, три. Накапливаемая энергия уходит в экстрамерность артефакта и сохраняется там.

— И какова, хм, ёмкость, коллега? — вступил генерал-полковник.

— Теоретически — бесконечная. На практике надо будет посчитать количество, которое понадобится использовать без внешней подпитки, в зависимости от цели. Избавить планету от разумной жизни мы ведь не собираемся?

— А что такое возможно, Родион Романович?

— Эээ. Думаю, нет. Даже теоретически. В реальности нужна либо сверхплотная эфирная аномалия, либо густонаселённый район. Или то и другое разом — на примере Мурома. Заклинание, выйдя за пределы такого места, быстро выдохнется.

— И вы можете его активировать. И зарядить, я правильно понял? — регент смотрел на Синицына, как продавец на свиную тушу в холодильнике. — Мне докладывали, что на артефакт попала кровь Алексея Григорьевича. А ваши успехи отчасти связаны с этим событием? Ведь вы родственники.

— Могу поспособствовать, — осторожно ответил Синицын, который, кажется, начал понимать, что желание унизить «коллег» привлекло к нему слишком много августейшего внимания. — Да, кровная связь оказалась не лишней, особенно когда Алексей успокоил разбушевавшийся артефакт в первый раз.

— Ну, тогда ограничимся пока зарядкой, — с доброжелательной улыбкой голодного крокодила промолвил Пётр Фёдорович. — Вам предоставят доступ к эфирной аномалии, которая находится под контролем Трона. Так Алексей тоже может управлять этим оружием?

— Да, я могу, — вмешался я в беседу. — Ваше Высочество. Может, даже стабильнее, чем его сиятельство.

— Отлично, — Пётр Фёдорович щёлкнул пальцами. — Просто прекрасно. Было бы совсем неловко, если бы в империи оказался один единственный человек, способный управлять такими разрушительными силами. Меня, знаете ли, Родион Романович, даже уговаривали ликвидировать вас. Говорят, политически ненадёжен, эмоционально и интеллектуально нестабилен. Но вот я смотрю на вас и вижу не угрозу, а надежду! Вы ведь не подведёте меня, а? Родион Романович?

Он озвучивал это всё тем же самым ровным тоном, каким, наверное, докладывал предыдущему императору о количестве произведённых снарядов. Он не улыбался, не хмурился. И от этого угроза в его словах чувствовалась куда отчётливей.

— Как можно, Ваше Высочество. Вы только скажите, кого следует убить, и я с радостью. Мне в империи никто не нравится, — ответил Синицын.

— Ох, Родион Романович. Чувство юмора — такая странная вещь. Мне вот оно недоступно. Но я всё равно могу оценить хорошую шутку. В империи это оружие применено больше не будет.

— Я и турков не люблю. А в Стамбуле пятнадцать миллионов этих черножопых собралось.

— О цели удара вы будете оповещены в своё время. В ближайшее время займитесь зарядкой чары по максимуму. Алексей Григорьевич. Завтра состоится закрытое совещание особого комитета «Возмездие». Вы приглашены. Сегодня в течение дня вам на почту придёт пропуск и маршрутная карта до места.

* * *

После того, как регент со свитой удалились, возле артефакта остались только мы с Синицыным и княгиня. Вот я и попал в «высшее общество» самой высокой пробы. Секретное совещание с регентом во главе. Я догадывался, что меня пригласили не для того, чтобы посоветоваться. Нет, я был выбран в качестве исполнителя некоего плана регента. Но исполнителем, который должен полностью осознавать ответственность возложенной на него миссии. Наверное, двадцатилетнему пацану вроде меня должно было польстить, как легко его пустили в высокие сферы. Да ещё и оказали немалое доверие. Но никакой радости я от этого не испытывал. По складу характера, да и в силу довольно специфичного воспитания, я не тот «юноша бледный со взором горящим», каким меня представляет регент. Хоть духи предков знают, что он там себе представляет-то. У него наверняка на столе папочка от опричников лежит. С «психологическим профилем», биографией и фактами, о которых я и сам забыл. В этой конторе ребята хлеб свой едят отнюдь не зря. В общем, меня включили в схему.

— Чему вы улыбаетесь, Родион Романович? — Ариана Анатольевна пошла в словесную атаку, развеяв окутавшее нас молчание. — Как ребёнок, честное слово! Вы не могли сделать свою… эээ, презентацию чуть менее показательной? К чему эта пустая бравада? Захотелось коллег унизить? Мальчишество в чистом виде, — сердито закончила она.

— Во-первых, Ваше Высочество, унижение этих зазнаек