Практическая магия - Джеймс Ганн
Все мужчины представительного вида, хорошо одеты, правда, не в вечерние костюмы. Женщины — их меньше — молоды и привлекательны. Признаться, ни разу не видел столько очаровательных особ в одном помещении, даже когда выслеживал гулящего мужа за кулисами бродвейского театра.
Но кто все эти люди? Врачи, адвокаты, преподаватели?.. Да, это слет — но чей?
Чтобы получше рассмотреть рыжеволосую красотку с роскошной фигурой, нужно было сместиться вправо. Я сместился вправо, но вдруг запнулся и потерял равновесие. Заваливаясь вперед, я выставил руки и за что-то ухватился — за что-то мягкое и округлое. Кто-то охнул. Я поднял голову и встретился с парой голубых глаз, сощуренных от смеха. Я прижимал к себе обладательницу самой прекрасной фигурки из всех, к которым мне случалось прижиматься.
— Видите? — произнес тихий, бархатистый голос. — От рыжих все беды.
— Какие беды? — прошептал я.
— Ну что, подержались? — спросила девушка. — Можете отпускать.
Я выпрямился и убрал руки.
— Простите, наверное, споткнулся.
Я с подозрением посмотрел на ковер, однако спотыкаться там было не обо что.
— Лучше споткнуться, чем упасть, — сказала девушка. — Особенно в объятья к Ля-Вуазен. Она ведь на самом деле карга. Ей сто лет в обед.
Я снова взглянул на рыжеволосую.
— Не верю.
Девушка повела плечами, и я наконец смог ее рассмотреть. По сравнению с прочими красавицами в зале она была всего лишь милой. Голубые глаза своеобычно контрастируют с черными волосами, а вот лицо немного нескладное. Глаза великоваты, а нос, наоборот, маловат, да еще слегка вздернут; губы полноваты, подбородок чересчур выступает. Ростом — на голову ниже меня. Зато кожа гладкая, молочно-белая, а фигурка… ну, об этом я уже говорил.
На вид ей немногим больше двадцати, то есть лет на десять младше меня. Да, остальные женщины выглядели не сильно старше, только в них ощущалась зрелость, а в ней — юный задор, который выдавала озорная ухмылка. Девушка знала, что я откровенно ее разглядываю, но совершенно не противилась.
— Вот вам программа, Габриэль.
Она снова засмеялась милым девичьим смехом и вручила мне буклетик со стоявшей рядом подставки. Я подивился тому, какое у девушки острое зрение, если она сумела прочесть имя у меня на бейдже. Я ведь его даже еще не нацепил, а держал в руке.
Слегка нагнувшись, я прочел ее имя. Карточка висела там, где, белое вязаное платье волнительно вздымалось.
Зовите меня АРИЭЛЬ
или платите пять долларов
— Ариэль? — спросил я. — А где же Просперо?[1]
— Умер, — коротко ответила она.
— Хм, — только и смог произнести я. Типичная беда непосвященного: или не знаешь, что сказать, или брякнешь глупость. — Спасибо за программу, Ариэль. И за поддержку.
— Обращайтесь.
Я было отошел, но тут передо мной возник крупный, добродушный мужчина с белыми волосами.
— Ариэль! — пробасил он мимо меня. — Весьма опечален известиями о твоем отце. Наш круг уже не будет прежним.
Ариэль буркнула что-то в ответ, а я взглянул на бейдж, прикрепленный к широкой груди, загородившей мне дорогу. Его обладателя следовало звать Самаэлем.
— Должно быть, унизительно стоять здесь и раздавать программы, будто неофит какой-то, — сказал Самаэль. — Твое место среди нас, на сцене.
— Я сама вызвалась, — возразила Ариэль. — И кем бы ни был мой отец, я всего лишь ученик.
— Полноте, — произнес он. Я с интересом прислушался: неужели кто-то до сих пор говорит «полноте»? — Ты самый что ни на есть настоящий адепт. Готов поспорить, ты здесь никому не уступишь.
— Прошу прощения. — Я снова попытался уйти.
— Познакомьтесь, Самаэль, — сказала девушка. — Это Габриэль.
Он обратил свое широкое красное лицо ко мне.
— Габриэль, значит? Слышал о вас немало лестного. Вас ждут великие дела, воистину великие.
О чем это он?..
— Не торопитесь с выводами, пока не услышите, как я протрублю.
— Именно, именно, — сказал он и снова повернулся к Ариэли: — Так как же умер твой отец, дитя мое?
— Он… — произнесла девушка. — Он просто увял.
— Увял?! — Краснота на лице Самаэля сменилась белизной; видимо, это слово означало нечто ужасное. — Какой кошмар… — проговорил он, отступая и ошеломленно тряся головой. — Печально, воистину печально. Что ж, прошу простить, но мне пора. До свидания, дитя.
Ариэль грустным взглядом провожала удаляющуюся белую шевелюру.
— Вот так всегда… — вздохнула она.
Тут задник распахнулся, и оттуда на сцену вышел «мой» человек.
— Кто это? — забыв осторожность, спросил я и тронул девушку за руку.
— Если бы я знала… — печально ответила Ариэль.
— Он что, здесь впервые? — удивленно произнес я.
— Нет, конечно.
— Ну и кто же он?
— Он — Волхв.
— Волхв?
— Так мы называем главного.
— А зовут-то его как?
— К нему следует обращаться «Соломон».
— Или платить пять долларов, понял. — Я вздохнул. — Что ж, Ариэль, еще увидимся.
Почти все уже расселись, но в заднем ряду оставались свободные места. Я занял одно из кресел. Над головой, перезванивая, все качались хрустальные люстры. И это при полном отсутствии движения воздуха.
Я то и дело садился в лужу, говоря глупости и выдавая себя. Девушка вон сразу поняла, что я взялся откуда-то со стороны — хотя виду при этом не подала. А кто-то еще понял?
Как легко все начиналось! Вот вам штука баксов, узнайте мне имя человека.
Имя, имя… Что значит имя? Габриэль, Ариэль, Просперо, Самаэль, Ля-Вуазен (она-то как в этот ряд затесалась?), а теперь еще и Волхв Соломон… Имя, что значит — имя? Так и надо было сказать старухе.
Я уже давно сидел без дела у себя в кабинете, болтая сам с собой. Дурная привычка, знаю, но так все же лучше, чем слушать, как пауки плетут паутину в углах и над дверью. Подбрасывая на ладони четвертак — свой последний, — я решил: выпадет орел — встану со стула, запру кабинет, выйду на улицу, куплю себе хот-дог и кофе, а потом отправлюсь наконец искать настоящую работу.
Но каждый раз выпадала решка. Я плюнул и кинул монетку на бювар.
Кейси, ты придурок.
— И без тебя знаю.
Детектив частный — кретин несчастный! Тебя кто угодно вокруг пальца обведет.
— Не начинай.
«Сколько можно прозябать в учителях? Начни уже жить, делай деньги!» Младший партнер, ага! Недоумок ты, а не партнер!
— Да понял я, понял.
Где он
