Две стороны Александрины - Наташа Эвс
— Учитель пришел в себя, — облегченно вздохнул Костя, отключив разговор. — У него трещины в двух ребрах и сотрясение. Я просил тетю отзвониться, когда картина будет ясна.
— Слава Богу, не хуже, — тихо произнес старец.
Костя покачал головой:
— Что мне удалось узнать: Саша в странном состоянии, но если бы начались роды, Самаэль перекинул бы ее сюда, он не упустит момент слияния. Они хотят снова перейти и повторить попытку, верховный в ярости, что сорвался план. Но когда это будет, я не понял, боюсь даже выходить из дома, вдруг это тот самый момент. Мне нельзя проиграть. Я не могу. Не имею права.
После суток бездействия Константин вошел в свою комнату и раскинул коврик для медитации. Он не мог больше ждать и решил приблизиться к врагам через астрал.
Переход был легким, но его сразу же окутал густой туман с криками и воплями, сквозь которые слышался до боли знакомый голос матери. «Сынок… Мне очень плохо, я так скучаю по тебе… Сынок…» Костя потянулся в сторону зова, раскидывая руками туманные сгустки. Он искал ее, вглядываясь в любое движение, кидаясь на каждый знакомый звук, но родной голос звучал все время около и не давал себя обнаружить.
«Господи, будь милостив… Защити Константина от врагов видимых и невидимых…» — раздалось вдруг в голове, и Костя словно очнулся. Посмотрев по сторонам, он понял, что снова попал в лимбическое пространство и применил усилие, чтобы вырваться из этого места.
— Вернулся? — прищурился возникший Ментор. — Я должен сломать тебя за твой обман.
— Попробуй, — усмехнулся Костя. — Где Саша? Что с ней?
— Не твоего ума дело. Если бы мне не было так обидно, похвалил бы тебя за успех. — Блондин оказался прямо перед лицом обидчика и зло сверкнул глазами. — Успокаивает то, что впереди твое поражение, и после этого наступит мое время.
— Твоя уверенность похожа на слабоумие, — сухо заметил Константин.
— Твоя тоже, — отозвался появившийся Даниил. — Каждый хочет победить, но преимущество на нашей стороне, и если ты действительно такой умный, как выглядишь, должен понимать это. Твои попытки сильны, но они не более нашей королевы.
— Тебе доступно лишь то, что ты можешь принять, — добавил Ментор, обходя вокруг, — а этого недостаточно. Ты нам не соперник.
Костя бросил на него взгляд и холодно произнес:
— Можешь не кружить, не сработает. Ты мне тоже не соперник.
— Хочешь перейти из этого разряда в другой и стать нашим союзником? — поинтересовался шагнувший из пустоты Саймон. — С нами ты будешь иметь огромные возможности.
Даниил иронично улыбнулся:
— Снова обманет.
— Я вас ненавижу, — стараясь выглядеть равнодушно, ответил Константин. — И сделаю все, чтобы победить.
— О, это взаимно, — потер ладони Ментор. — Отсчет пошел.
Выйдя из астрала, Костя вернулся в комнату под лестницей и подошел к молчаливому старцу.
— Почему я слышал ваш голос? — спросил он. — Там, в другом измерении.
Продолжая тянуть четки, отец Адриан пожал плечом и предположил:
— Наверное, потому что ты был в беде. Это нехорошее место.
— Вы что, молились за меня?
— Ты хочешь запретить мне это делать? — Седой клирик приподнял голову и глянул из-под капюшона.
— Нет, я… Спасибо, мне это очень помогло.
— Во славу Божию, — спокойно ответил схимник и снова опустил голову.
На третий день в доме появился Тоши Кимура.
— Учитель? — удивился Константин. — Вас разве выписали?
— Я сам себя выписал, — улыбнулся мужчина. — Что там койку занимать, когда столько больных ждут место. Как у нас дела?
— Ждем их появления, — ответил Костя. — Это будет финальный выход, Самаэль свирепствует, может выкинуть что-то неожиданное. Его тройка уверена в победе.
— А ты? — спросил Тоши.
Бросив взгляд на старого клирика, Константин глубоко вздохнул:
— Я хочу победить. Надеюсь на наши силы.
— Наши силы имеют разные основания, — заметил отец Адриан. — От этого мы каждый сам по себе, по отдельности. А у врага одна основа, одна мысль, она усиливает их, и в общем, и каждого. Они знают это, поэтому уверены в победе.
— Что нам сделать, чтобы добиться такого эффекта? — спросил Константин.
— Обычно выбирают самую сильную сторону, и все принимают ее для достижения общей цели, — пояснил старец.
— Осталось выбрать самого сильного из нас, — покачал головой учитель.
Костя посмотрел на сгорбленного схимника и опустил голову.
— Я много передумал за дни в больнице, — сказал Тоши Кимура. — Нам нужно изменить стратегию, дорогой мой ученик. Времена изменились. Меня вышвырнули с той стороны, как нагадившего щенка за дверь, и это был не верховный, а Саймон. Середнячек из темных имеет надо мной такую силу. А три дня назад в этой самой комнате на моих глазах Самаэль подчинялся вот этому человеку, — мужчина указал на седого старца. — Если бы его не было среди нас, смогли бы мы продержаться хоть сколько-нибудь? Что скажешь?
— Я вас услышал, — глухо отозвался Константин, продолжая смотреть в пол.
— И это значит? — учитель ожидающе наклонил голову.
— Согласен, — повторил Костя. — Ваша правда, если это нужно для победы. Только дайте мне время на перестройку.
— У нас оно есть?
— Пока есть. Я установил связь с каналом Ментора, как только они двинутся к нам, сообщу. — Костя бросил взгляд на учителя и скрылся за дверью.
— Отче, как он себя вел?
— Он старается, — покачал головой седой клирик. — Ему приходится себя ломать, а это нелегко. Надеюсь, Бог направит его на путь.
Константин вышел на крыльцо и вдохнул свежий осенний воздух. Заходящее солнце окрасило небосвод в алый, видимо, завтра будет ветрено. А совсем недавно он смотрел на такой же закат вместе с той, которой сейчас управляет верховный дух тьмы. И в случае неудачи этой стороны, древний войдет в душу ее нерожденного сына и при его рождении станет царем темных сил в нашем мире. За ним придут еще тринадцать темных и займут души тринадцати человек, а после них придут новые… Как это чудовищно. Как страшно. Этого нельзя допустить, во что бы то ни стало нужно победить, любой ценой. Даже ценой своей жизни. А больше некому это исправить, поэтому вся ответственность на принятом решении.
Да, Константину предстояло сделать выбор, и он понимал, что учитель был прав — сила на стороне схимника. Именно та сила, которая нужна для победы. Придется сжать волю в кулак, нужно сжать. Нужно.
Обида на Бога, которую много лет носил в себе Костя, забетонировала какое-либо возрождение веры, высушила чувства и заставила очерстветь сердце. Но старый молчаливый монах в странном черном облачении, названном схимой, тронул весьма глубокие струны души, о которых Константин и сам забыл. И теперь, как тонкий пробивающийся
