Две стороны Александрины - Наташа Эвс
— Стоп! — Мои руки повелительно махнули серым теням. — Прочь! Сгиньте! — Фигуры постепенно отцепились от тела учителя, оставив его почти у самого входа.
— Притащи его сюда, — приказала я Ментору.
— Моя королева! Зачем ты это делаешь? — воскликнул блондин. — Сам сунулся, давай измерим меру его возможностей, и вообще, возьмем этот кладезь к себе.
— Притащи, — строго повторила я.
Ментор выполнил мое пожелание, продолжая выражать недовольство.
— Жертва ради любви? — настороженно переспросила я. — Кто может так пожертвовать? Кто способен на это?
— Здесь ты этого не встретишь, — слабо отозвался учитель. — Это утопия. А на нашей стороне тот, кто любит — жертвует.
— Хотелось бы посмотреть на тех, кто любит в полной мере, — задумчиво произнесла я, наблюдая за мужчиной, который пытался устоять на ногах, пересиливая притяжение гигантской воронки.
— Пойдем со мной, и увидишь, — сказал Тоши, протягивая руку. — Важно понять разницу, после будешь решать.
— Моя королева, — встревожился Ментор, — ты же не…
— Впрочем, и правда, — перебила я, взяв учителя за руку. — Пойдем.
Ментор недовольно расхаживал рядом, пытаясь доказать глупость моей затеи, но мы не обращали на него внимания.
Вытянув ослабленного мужчину за пределы границы, я обернулась на серую поглощающую утробу и холодно произнесла:
— Ты меня запомнишь. За всю историю у тебя не будет такого оппонента.
Через время мы стояли у стены в доме Даниила, и когда совершили переход, Тоши Кимура повалился на пол, держась за центр груди.
— Кажется, в этом случае вызывают врачей, — равнодушно констатировала я, глядя, как корчится учитель.
«Скорая» приехала быстро, медики заподозрили инфаркт и забрали больного в клинику.
Глава 19
Признание королевы
Константин смотрел на свои руки. Что можно ими сделать? Что может сделать человек своими руками? Может спасти утопающего, а может ничего не сделать и дать ему утонуть. Выбор за хозяином положения. Но у последнего уже не осталось сил для борьбы и помощи, и теперь неважно — хозяин он или нет.
Костя опустился на коврик для медитации, и он уже знал, как поступит. Он давно этого хотел, но боялся признаться самому себе, и вот уже много лет, забываясь, мечтал о том, с чем, в принципе, боролся.
В этот раз вход в астрал прошел легче, и нужная плоскость приняла гостя свободно.
Пробираясь сквозь вязкое пространство, Константин искал нужные потоки, и сквозь гул множественных звуков и голосов, наконец, узнал тот, который нужен.
— Это хорошо, что ты снова здесь, — как бы между прочим заметил Ментор, внимательно поглядывая на гостя. — Мы всегда рады таким самородкам. Умным и сильным у нас почет.
— Я решил принять твое приглашение, — сказал Константин.
— Отличная новость! — обрадовался блондин и хлопнул в ладоши. — Какое из них?
— Тебе ли не знать, как меня привлекала ваша сторона.
— Конечно, помню твои сумасшедшие порывы. Столько борьбы с самим собой! Неужели ты сделал правильный выбор?
— Надеюсь, что так.
— Подарок… — Ментор обошел вокруг. — Шикарный подарок. Это твое желание?
— Да, — кивнул Костя, — мое желание. Я устал от борьбы. Нет больше сил, видимо, это мой предел. Хотел бы заняться тем, что мне действительно по душе. Если, конечно, вы…
— Все, все! Понял. Мы конечно! Как мы ждали тебя, ты ведь не знаешь. Твои силы заставляли удивляться сильнейших. Не хочешь пригласить и своего учителя? Тем более, что сейчас он тоже здесь.
— Нет. Учитель не пойдет на это, и ему не нужно знать обо мне. Могу на это рассчитывать?
— Без проблем. — Блондин снова обошел вокруг. — От нас не узнает. Но ты уверен, что он не пойдет к нам?
— На сто процентов. Учитель умрет, но останется верен себе.
— А ты, значит, себе изменил?
— Учитель никогда не увлекался вами, у него другое направление. А я просто вернулся к тому, чего желал больше.
— Ты правда к этому готов? — Ментор прищурился и склонил голову.
— Давно готов. Сдерживал это. Теперь настало мое время.
— Елена всегда гордилась тобой. Невероятно, ее талант перешел к тебе и умножился.
— Жаль, что мама отдала себя в бесполезную жертву. — Константин покачал головой. — Я продолжу ее дело. Хочу наслаждаться жизнью, а не бороться. Устал.
— Это потрясающая новость! — Блондин довольно потер руки. — Какой чудесный день.
Костя вдруг услышал голос, который он не спутает ни с каким другим.
«Сынок… Мой сынок…»
— Мама? — Парень нахмурился, оглядываясь по сторонам. — Мама! Где ты?
— Я здесь, сынок. Здесь, рядом…
Константин шагнул вперед и прислушался. Перед глазами простирался туман, откуда исходил материнский зов, а может быть, голос шел отовсюду. Время летело в два раза быстрее, или оно остановилось — в этом месте определить было сложно. Все смешалось в единый туманный океан, зовущий и дурманящий. Косте показалось, еще чуть-чуть — и он сойдет с ума, потому что пропало знание себя: кто ты, откуда и куда идешь, где находишься и чего хочешь. Ты исчезаешь. Тебя просто нет. Липкая субстанция обвернула собой, словно паук, обматывающий жертву паутиной, и уже не осталось сил сопротивляться. А надо ли? Пусть все так и останется…
Медленно оглядев серое пространство, Константин уловил едва заметное движение внутри себя, в самом сердце. Что-то живое, оставшееся в нем, и оно стало тем, что пробудило застывшее сознание.
— Зачем вы это делаете? — вырвавшись из забытья, спросил Костя.
— Ты о состоянии? — улыбнулся Ментор. — Почему все обвиняют нас? Это же ваше, люди так устроены, на вас так действует пространство астрала. Вы же слабые, зависимые от эмоций и страстей, сами попадаете и оказываетесь в лимбе. При чем здесь мы? Ваша воля.
Константин огляделся и потряс головой:
— Ладно, проехали. Привыкну.
— Ты мне все больше нравишься, — Ментор подмигнул и счастливо вздохнул, — нам тебя недоставало. Если ты настроен серьезно, знаешь про инициацию.
— Знаю.
— Это огромный бонус к нашему союзу, плюс возможности, сила и связь. Вместе мы будем просто бомбой!
— Да, — Костя покачал головой, — давно хочу сбросить оковы со своей силы, не сдерживать себя, проверить границы.
— Наш человек! С нами ты все это получишь, все твое умножится! Мы так давно ждем тебя, что даже не верится, что ты честен. Понимаешь?
— Я докажу свой выбор, — спокойно ответил Константин. — Еще никогда я не был настроен так серьезно.
* * *
Я брела по дороге в растерянности, будто не знала куда иду. Было ощущение, что я сама в себе рассыпалась, разделилась, и это разрушение дезориентирует меня, не дает мыслить целостно.
Тоши Кимура сказал, что на этой стороне любят, и любящие жертвуют. Почему-то я не могла представить такой процесс,
