Серёга-самовар 2 - lanpirot
Расчёты заняли почти час. Вайстор водил пальцем по столбцам цифр, сверял лунные фазы с положениями Сатурна и Марса, перечёркивал и снова вычислял. Результат был однозначным: оптимальное окно для «кровавого пробоя» открывалось лишь завтра ночью.
Теоретически он мог бы подождать ещё две недели, до следующего слияния планетарных линий, когда поток энергии стал бы куда мощнее, а сама завеса между мирами истончилась бы до предела. Но ждать он не собирался — Берлин требовал результата здесь и сейчас, да и сама «нечисть», бродившая по окрестным лесам, не стала бы терпеливо дожидаться, пока арийские маги соблаговолят нанести удар. Рисковать было смерти подобно.
Полог палатки откинулся, впуская внутрь сырой ночной воздух. На пороге остановились Штайнер и Кранц. Оба были покрыты слоем пыли, пропотевшие мундиры разили потом, но Вайстора это абсолютно не смущало.
— Герр бригадефюрер, — отрапортовал Штайнер, — подготовительный этап завершён. Алтарь выставлен, соляные контуры замкнуты, шесты с головами воронов установлены по периметру. Тридцать пленных изолированы, охрана усилена. Всё готово к ритуалу.
Вайстор медленно поднял взгляд от пергамента.
— Ритуал переносится на завтра, — сообщил он своим помощникам. — Завтра, после полуночи. Астрологическая конфигурация сегодня не позволит провести пробой без потерь для нас самих. Завтра — идеальный баланс. Идите, камрады. Отдыхайте. Завтра ночью вам понадобятся все ваши силы, и физические, и магические, и ментальные.
Штайнер и Кранц вышли из палатки. Ночь уже полностью вступила в свои права, но вместо привычной духоты их встретила долгожданная прохлада. С прилегающих к аэродрому низин пополз густой молочно-белый туман. Он обволакивал бетонные плиты, поглощал свет прожекторов, делал очертания лагеря зыбкими и призрачными. Жара, выматывающая нервы вот уже который день, наконец-то отступила.
— Слава богу, — выдохнул Кранц, расстёгивая верхнюю пуговицу мундира и жадно вдыхая прохладный сырой воздух. — Эта пекло уже всех доконало!
— Не расслабляйся, Виктор, — буркнул Штайнер, но Кранц расслышал в его голосе такое же облегчение. — Завтра нам действительно придётся не сладко.
— И не думаю, — покачал головой штурмбаннфюрер, — но если за дело берётся сам старик — оно обречено на успех!
Они направились по периметру лагеря, стараясь найти майора. Хоффмана они обнаружили у штабного автомобиля — майор стоял, опершись на капот, и курил, глядя в сторону огороженного сектора. Увидев приближающихся эсэсовцев, он не шелохнулся, лишь медленно выпустил в воздух облачко сизого дыма.
— Герр майор, — кивнул Штайнер, — возвращаемся на ночь в штаб вашего батальона.
Хоффман молча поморщился — от его батальона на данный момент осталось одно название. Майор отбросил окурок и залез на водительское место. Он мог бы найти и водителя, но в отсутствии подчинённых он сам предпочитал сидеть за рулём.
Двигатель зарычал, фары прорезали густой туман, и машина неспешно покатила по разбитой дороге.
Немцы медленно въехали на территорию старого особняка дореволюционной постройки, который Хоффман занял под штаб своего 22-го саперного батальона, когда его подразделение ещё существовало. Майор заглушил двигатель и распахнул дверь, вылезая из салона.
— Завтра в шесть, — коротко бросил Штайнер, скрываясь в особняке.
Кранц лишь кивнул, направился следом за оберштурмбаннфюрером в боковое крыло, где офицерам СС приготовили комнаты на первом этаже. Хоффман тоже поднялся к себе, бросил китель на стул, стянул сапоги и завалился в кровать.
Но сон не шёл — в голове, словно заезженная пластинка, крутились одни и те же образы: тридцать фигур за колючей проволокой, белоснежные мраморные плиты, чёрная соль с фиолетовым отливом, ледяные, немигающие глаза Вайстора. Он ворочался, пытался найти удобное положение, но воздух в комнате был спертым и тяжёлым. Наконец, не выдержав, майор снова оделся, взял пачку сигарет и тихо вышел на крыльцо.
Туман на улице стоял плотной стеной, скрывая ступени и превращая знакомые очертания в призрачные силуэты. Хоффман прислонился спиной к холодной каменной колонне и чиркнул зажигалкой. Огонёк дрогнул, на мгновение высветив ладони.
Фридрих глубоко затянулся, пытаясь унять мелкую дрожь в пальцах. Мысли метались в голове, не находя выхода — его откровенно пугал завтрашний ритуал Вайстора. После всего пережитого майор понимал, что это будет нечто ужасное, противоестественное самой человеческой природе. Но оставить эсэсовского генерала он был не в состоянии.
Полностью погрузившись в свои мысли, майор не услышал шагов. А, может быть, их и не было. Он лишь почувствовал чьё-то присутствие за спиной, но обернуться не успел. Резкий, точный удар обрушился на его затылок. Он почувствовал лишь вспышку ослепительно-белой боли, и как выпала сигарета из его ослабевших пальцев…
[1]Проконнесский мрамор — знаменитый сорт белого мрамора с характерными серыми полосами и прожилками, который добывался на острове Проконнес (современный остров Мармара) в Мраморном море (Турция). Его массово завозили в римские и византийские периоды, для облицовки культовых сооружений и храмовых деталей.
[2]Индийская черная соль (Кала Намак): Это природный минерал вулканического происхождения, который сам по себе имеет темно-фиолетовый или темно-розовый оттенок из-за примесей серы и железа, а в измельченном виде становится бледно-розовым.
[3]Эфемериды — это таблицы или списки с точными координатами небесных тел (планет, звезд, спутников), рассчитанными для определенных моментов времени. Они применяются в нескольких ключевых сферах для определения местоположения в пространстве.
Глава 20
Узнав адрес расположения интересующего нас особняка, мы попрощались со связным. Антон Петрович проводил нас до калитки, выпустил со двора, и мы с Хмурым растворились в густом молочно-белом тумане, окутавшем ночные улицы города.
Где-то через полчаса, успешно разминувшись с несколькими патрулями (спасибо Агу и Бесу), мы вышли на широкую улицу, где располагался штаб двадцать второго сапёрного батальона. Двухэтажное старое здание выглядело мрачно и отчуждённо. Большая часть окон была тёмной.
Мы затаились в кустах у дороги, откуда открывался отличный обзор на парадный вход и кованые ворота. Я прикрыл глаза, расширяя восприятие через Тьму. Эфир вокруг здания был на удивление «пустым» — никаких всплесков активной магии. Как-то не похоже на штаб магов-эсэсовцев.
Да и сам особняк казался слишком тихим — лишь изредка в освещенных окнах мелькали какие-то силуэты.
— Спят все, что ли? — прошептал Хмурый. — Или мы их почти всех в лесу выбили?
— Давай подождем
