эхом по ущельям. Из раны хлынул алый поток, яркой, почти нереальной краской расплывающийся по белизне снега. Тело чудовища изогнулось, его массивная туша зашаталась, потеряв опору, грацию и мощь. Раздался оглушительный грохот: гигантский змей рухнул на землю, подняв новое облако ледяной пыли и оставив в промёрзшей земле глубокую борозду. Вейт, не выпуская меча, с криком, в котором смешалась боль, ярость и триумф, вонзил клинок ещё глубже, чувствуя сквозь рукоять, как сталь рвёт мышцы, рассекает сухожилия. Жизнь стремительно покидала чудовище, свет в его ледяных глазах померк, сменившись пустотой и стеклянным блеском. Наступила абсолютная тишина, прерываемая лишь его тяжёлым, прерывистым дыханием и тихим шипением крови, растекающейся по снегу.
Джастин тяжело рухнул в сугроб, снежная пыль осела на его лицо, глаза его были широко распахнуты, и в них плескалась невероятная смесь ужаса, восторга и полного шока. Он смотрел на Вейта, словно видел бога, сошедшего с небес.
— Ты… Ты… — его голос срывался, дрожал, не в силах выговорить слова, он кашлянул, — т-ты его убил.
Юноша не ответил, он стоял над огромным телом, всё ещё сжимая в онемевшей руке рукоять меча, его пальцы свело судорогой, и разжать их казалось невозможным. Он молча смотрел на клинок, весь залитый кровью зверя — она медленно стекала, капая на ослепительно белый снег. Осознание произошедшего накатывало медленно: в ушах всё ещё стоял оглушительный рёв зверя, а в мышцах жила отдача от того единственного, решающего удара, весь мир вокруг казался приглушённым, далёким и нереальным.
Кто-то осторожно, боясь потревожить мёртвого змеевика, подошёл ближе к туше, тыкая копьём в неподвижную чешую, другие просто молча смотрели на него, и в их взглядах было что-то новое — незнакомое уважение, смешанное с лёгким недоверием, словно они видели его впервые.
— Ха! Да этот юнец, птенчик, действительно его завалил! — пророктал один из них, восхищённо и с размаху хлопая соседа по плечу так, что тот едва не рухнул в снег.
— Это было что-то… невероятное… — пробормотал лучник, разжимая пальцы и глядя на бесполезную стрелу, так и оставшуюся на тетиве.
— Я уже мысленно прощался с жизнью, — признался один из новобранцев другому тихим, прерывистым шёпотом, — думал, нам всем конец.
Сэр Виргар подошёл медленно, бесшумно ступая по утоптанному снегу. Его острый, проницательный взгляд, привыкший оценивать и находить слабости, долго и пристально изучал юношу, скользя по его бледному лицу, дрожащим рукам, кровавому мечу. Он остановился прямо перед ним, заслонив собой тело чудовища, и пристально глянул ему в глаза. Вейт под этим взглядом наконец сумел пошевелиться и непроизвольно отшатнулся, едва не поскользнувшись, он почувствовал, как по телу разливается усталость, а каждая мышца ноет от усталости.
И тогда наставник сделал то, чего не делал никогда: он поднял руку и твёрдо, почти по-отечески, положил её на плечо юноши, чувствуя, как тот всё ещё мелко дрожит.
— Ты был бы хорошим воином, — произнёс он своим привычным, низким, хриплым
