он заглядывает в саму бездну, усеянную рядами искривлённых клыков. Сэр Виргар, не дрогнув, впился взглядом в эту глотку, оценивая момент для решающего удара. Но чудовище начало яростно мотать головой, пытаясь сбросить наездника. Наставник отчаянно цеплялся, его фигура металась в воздухе — казалось, вот-вот он рухнет вниз, прямо под когтистые лапы или в страшную пасть. Это зрелище словно разбило ледяные оковы страха, сковавшие Вейта. Он больше не мог просто стоять и наблюдать. С криком, в котором смешались отчаяние и ярость, он вскинул меч, подскочил к мощному извивающемуся хвосту и изо всех сил вонзил клинок в его кончик. Острое асмарское лезвие прошло сквозь прочную чешую, глубоко вонзившись в плоть. Змеевик взвыл. Но это был уже не яростный рёв, а пронзительный, почти животный визг от неожиданной и жгучей боли. Его вертикальные зрачки, до этого суженные от ярости, резко расширились, наполнившись гневом. Он зашипел, выбросив в воздух раздвоенный язык, и тут же развернул всё своё гигантское тело, забыв о всех остальных. Теперь в его мире существовала только одна цель — он.
Джастин бросился вперёд, закрывая Вейта собой, его тяжёлое дыхание сливалось с морозным воздухом, превращаясь в густые клубы пара.
— Иди сюда, зверюга! — проревел он, взметая свой меч двумя руками.
Клинок с оглушительным лязгом и снопом искр ударил по шее чудовища, но лишь скользнул по невероятно прочной чешуе, не причинив вреда. Змеевик на миг замер, оценивая нового дерзкого противника, а затем с пугающей, почти неестественной скоростью развернулся к нему. Гигантская пасть распахнулась, и Джастин, обладая молниеносной реакцией, едва успел нырнуть в сторону, перекатившись по колючему снегу. Но монстр был слишком быстр.
Вжух! — пронёсся в воздухе стремительный, разрезающий звук.
— Джастин! Уходи оттуда! — чей-то сорванный крик пробился сквозь гул, но было уже поздно.
Змеевик уже нёсся на него, низко прижав голову к земле, как гадюка перед броском. Всё произошло за одно короткое мгновение. Огромное тело выгнулось дугой, мышцы перекатились под переливающейся чешуёй волной. Длинные, изогнутые, смертоносные клинки уже тянулись к беззащитной фигуре. Время для Джастина растянулось. Он застыл, широко раскрыв глаза, и в его взгляде не было страха, лишь горькое осознание неминуемого.
Вейт почувствовал, как ледяная игла пронзила его всего до самых костей, но холод шёл не от мороза, а изнутри, от сковывающего ужаса. Его друг, его товарищ, который только что прикрыл его собой, сейчас умрёт.
«Нет. Этого не будет.»
Он сорвался с места, не думая, не рассчитывая, не чувствуя ничего, кроме бешеного стука сердца в висках. Весь мир схлопнулся до одной точки: остались только он, сжимающий рукоять меча до хруста в костяшках, и цель — бледный участок кожи под челюстью чудовища. Клинок в его руках перестал быть просто куском металла. Он стал продолжением его воли, его ярости, его отчаяния. Вейт вложил в удар всё: силу, решимость, накопившуюся ярость. Лезвие, сверкнув на солнце ослепительной вспышкой, вонзилось глубоко в горло змея.
Змеевик взвыл. Его вопль сотряс воздух и, ударившись о скалы, покатился
