Единичка - Элла Чак
– Классная версия, Нэл. Но версия Леи звучит не хуже.
– Если бы это было правдой, – вытянула Нэл из-за горловины сарафана подвеску с солнцем и маяком, – я бы активировала его в первый день. Зачем мне гнать тебя и Рудо в нору за ноутбуком? Зачем бегать двое суток по лесу без воды и пищи? Я уже знала, где Штаб. Забрала бы сумку и вернулась… «к своим».
– Скажи только одно. Хоть раз скажи правду, Нэл! Ты убила комиссара? Убила или нет?!
– Правду?..
– Да, Нэл. Только правду. Жаба мертва?
– Хорошо, Кайл. Да… я убила в лесу красную жабу, – ответила она точно так же, как Смиту. То, что Финнер отдал ей маяк, то, что его мать хранила столько лет солнечную метку – это не случайность. Нэл верила, что жабы в нем больше нет. Остался только человек.
– Если, – прижал Кайл ладонь ко лбу, размышляя, – если ты не агент Сектора, то весь твой план… это настоящее сумасшествие.
– Плохая наследственность, знаешь ли.
– Не шути, Нэл! Система… Ты и близко к ней не подойдешь. Ты умрешь там.
– Но я должна попытаться!
– Нет, пережди. Пройдет пять лет, и у нас будет больше двушников, больше внедренных агентов. Думаю, мы освободим человек сорок за это время. И тогда ты сможешь попытаться, я обещаю. Но не сейчас.
– Пять лет… – повторила она, хотя прекрасно услышала. Где же ей взять столько? Не было в запасе у Нэл пяти лет. Только этот последний год, чтобы выяснить, что такое серебряный дождь. – Это долго, Кайл. Каждый день в Секторе гибнут люди. Я не буду столько ждать.
– Почему?
– Просто не могу!
– Ты погибнешь. Что за желание побыстрее сминуситься?
– Значит, погибну! Как тысячи до меня! Но я не предатель, Кайл! Я запуталась… и не понимаю, за что хвататься… А еще Лея со своими слухами… Иваныч выпрет нас с Либери, как агента на четырехкопытном тригле!
Кайл улыбнулся:
– Этого не будет.
– Но Рудо ей поверил! И ты тоже!
– Это они еще про твой комиссарский маяк не знают, – усмехнулся он.
– Он жабе принадлежал. Он был вместе с серебряным солнцем! Рядом с символом выживших.
– Наверное, жаба отобрала кулон у кого-то из наших. Слушай, Иваныч – умный человек. Он мудрый. Ему в Штабе все доверяют. И я тоже. Как себе или как Смиту. Он тебя не выгонит.
– Версия Леи была убедительной, – согласилась Нэл. – Если в Штабе узнают, что я внучка Нестора…
– Я никому не скажу. Честно! – звучали нотки извинения в его голосе. – Я просто хотел подбодрить друзей, что ты прибила жабу.
– Наши поступки определяют нас, Кайл.
Нэл думала о комиссаре. В прошлом он был убийцей, охотником, подчиняющимся приказам. Кем он будет завтра? Его решения ответят за него. Как и решения Нэл. И сейчас она была не готова признаться Кайлу, что комиссар жив. Точнее, Финнер в нем жив.
– У нас в Штабе есть агент Сектора, Кайл.
– Этого еще не хватало. С чего ты взяла?
– Логика! Мы там, они – здесь.
– Вот об этом Иванычу обязательно нужно знать.
– Передам. Сегодня он точно позовет меня поболтать.
Она вздохнула и добавила:
– Слушай, Кайл, спасибо, что поддерживаешь. Я увидела еще на лугу, когда мы встретились, что ты веришь мне. Ты меня видишь. Настоящую. Я боюсь потерять твое доверие. Честно.
– Ты никогда его не потеряешь.
Стоя от нее за пару метров, Кайл видел, как Нэл кусает изнутри щеки. Он подошел, и его рука в перчатке опустилась на ее плечо, поднялась к щеке. Повернув лицо Нэл к себе, Кайл хотел видеть ее глаза:
– И меня тоже.
Ее пальцы без перчаток лежали на плече Кайла, когда он стал опускаться к ним губами. Нэл чувствовала выдыхаемый горячий воздух. Она спешно отдернула ладонь и отшатнулась к распахнутой двери.
Всегда горячее тело Нэл полыхало под легкой белой тканью.
– Прости. Напугал?
– Прикосновения… Минусят, Кайл. Не забывай.
С недавних пор внутри Нэл существовал собственный Сектор души и разума. Тюрьма, откуда невозможно выбраться или сбежать. Она не могла перестать думать о Финнере. Даже сейчас, глядя Кайлу в глаза, чувствуя кожей его дыхание, зная о его непонятных романтических чувствах, представляла перекошенную улыбку комиссара. Какими будут его поступки? Действительно ли она сминусила в нем только жабу?
Глава десятая. Расследование Фина
Силы изможденного организма Финнера быстро восстанавливались. Хирург похвалил за грамотное оказание себе первой помощи. Швы были наложены плотно и ровно, а края укуса на ноге прижжены по всем правилам. От введенных антибактериальных препаратов Фин проспал полные сутки. Врач успокаивал, что через год следы от шрамов на лице можно будет отполировать.
– Через год?..
– Раньше никак, капитан Финнер. Они должны хорошенько затянуться.
– Пусть остаются, – отказался Фин, – как напоминание, что она сильнее.
– Кто? – любопытствовал врач с кодом Пи-Ро-Уг 52–72/четыре.
– Природа.
– А, ну да! Бывает, что она побеждает. Выздоровление продвигается весьма неплохо. Хромать не будете. Как вы только догадались использовать сок из почек сосны с мякотью кореньев синего василька и побегами вереска? Мало кто сообразил бы смешать их в пропорции ингредиентов три, а не два. Идеальное сочетание для скорейшей регенерации! Капитан Др-Ог-Зи 34–20/два вас прекрасно обучил лесному выживанию.
Врач, что хвалил его, был облачен в белый матерчатый комбинезон и трехслойные перчатки. Лицо закрывал прозрачный вертикальный щит. Закончив с перевязками, он произнес:
– Раны на ноге плотно затянулись. Можете опираться на нее при ходьбе. Обезболивающие будут действовать сутки. Их добавят в вашу бету для сна.
– Я вернусь в Башню. Больничный уход больше не нужен.
Кажется, на врача больший эффект произвело слово «Башня», чем отказ пациента от лечения. Кроме комиссаров и Лидеров, в Башне располагался карательный козырек. Страшное место – площадка на самом верхнем этаже, где проводились казни фитокроновыми пушками. Заходить в Башню – всегда лотерея, не знаешь, как выйдешь обратно: на своих ногах или рухнешь на площадь шестью килограммами пепла.
– Да-да… Можно и в Башню.
Фин знал, что там никто его не потревожит. Никто не будет следить, и он сможет разработать план. Во-первых, следует как можно дольше оттягивать допрос на сыворотке правды.
