самой так отчаянно не хватало.
Адриан лишь горько, беззвучно усмехнулся, не отрывая взгляда от лица девушки. Он слышал эти утешительные слова снова и снова, день за днём.
— Откуда ты знаешь? — глухо, с вызовом спросил он, всё же подняв на неё глаза, в которых плескалась боль.
Девушка опустилась рядом на пол поудобнее, сложив руки на коленях. Волны той невидимой, но ощутимой энергии продолжали ласково, но настойчиво скользить по её коже. Сам воздух вокруг словно дрожал мелкой дрожью.
— Я чувствую это, — тихо произнесла она, закрывая глаза на мгновение, чтобы лучше сосредоточиться. — Чувствую, как хаос внутри неё… не спит. Он растёт… меняется… шевелится.
— Всё будет хорошо, — негромко, но чётко произнёс Брайан, делая шаг вперёд, его массивная фигура немного заслонила свет от окна. — С ней всё будет в порядке. Она сильнее, чем кажется.
Он видел, как напряглись плечи Адриана, как мелко, неконтролируемо дрожали его пальцы, сжимавшие руку Мелиссы. В нём вновь, сквозь усталость и горе, проступили черты того юноши, который не так давно потерял отца. Теперь ему предстояла новая, не менее тяжёлая борьба — за трон, за доверие и за право вести других. И Брайан понимал, как важно в этот переломный миг не дать будущему королю сломаться.
— Она изменится, — прошептала Талли, не отрывая взгляда от неподвижного лица подруги. — Когда проснётся… она уже не будет прежней.
На мгновение в комнате повисла тишина, нарушаемая лишь едва слышным, прерывистым дыханием. Адриан медленно покачал головой, и на его потрескавшихся губах мелькнула печальная усмешка:
— Она никогда не станет прежней…
Талли, кивнув, осторожно протянула руку к простой, глиняной чаше с водой, стоявшей на тумбочке у изголовья кровати. Её пальцы нащупали рядом небольшой, мягкий лоскут белой ткани. Она смочила его в прохладной воде, бережно отжала лишнюю влагу и, наклонившись над подругой, коснулась её пересохших, потрескавшихся губ. Мягкими, почти невесомыми движениями она провела влажной тканью по лицу, как в дверь тихо, но настойчиво постучали. Она со скрипом отворилась, и в проёме показалась знакомая, взлохмаченная белая голова Джастина. Он не заходил, оставаясь на пороге.
— Делегацию ждут у главных ворот, — сообщил он.
— Хорошо, мы уже идём, — ответила Талли, отрывая взгляд от Мелиссы.
Асур коротко кивнул и так же бесшумно исчез, прикрыв за собой дверь. В комнате снова повисла короткая, но невыносимо давящая тишина, будто сама судьба затаила дыхание в ожидании их решения.
— Нам пора уходить, — нарушил молчание Брайан, его голос прозвучал мягко, но не допускал возражений. — Мы и так задержались дольше, чем следовало.
— Да… — только и выдохнул Адриан, словно это слово стоило ему невероятных усилий.
Он медленно, будто каждое движение причиняло боль, потянулся к карману своих брюк и вытащил оттуда небольшую деревянную коробочку, и осторожно открыл крышку. На чёрном, бархатном ложе лежал изящный, тонкой работы кожаный браслет, к которому была прикреплена маленькая, искусно вырезанная из кости белая птичка. Его пальцы замерли над ней на мгновение. Затем он осторожно, двумя пальцами достал браслет, повертел его в лучах света, и наклонился к Мелиссе. Обхватил её тонкое, хрупкое запястье и застегнул миниатюрную застёжку. Белая птичка повисла на тонкой цепочке.
— Скажи ей… — его голос дрогнул, и
