Спасти сердце дракона. Его тайная целительница - Виктория Чара

касались тёплым маслом с запахом смолы и пепла храмовых трав. В конце ритуала наши руки связали огненными лентами.

У драконов не существовало заранее заготовленных брачных клятв, которые следовало повторять за священником. Никто не подсказывал нужные слова. Огонь принимал только те слова, что говорились от самого сердца.

Первой должна была говорить я.

Я перестала замечать всё, что нас окружало, смотрела только на него и сказала то, что чувствовала. Я подняла на него глаза и произнесла тихо, но так, чтобы он услышал каждое слово:

— Я пришла к тебе потому, что сама тебя выбрала. Я клянусь быть рядом с тобой всю свою жизнь — в радости и в беде, в огне и в холоде, в силе и в слабости. Я не обещаю, что со мной всегда будет легко. Но я обещаю всегда быть тебе верной: моя душа и моё сердце всегда будут на твоей стороне. И пока я жива, я всегда буду с тобой, что бы ни случилось, мой Эйден.

Пока я говорила, и потом, когда замолчала, слышно было только то, как гудит огонь в чашах. А Эйден не сводил с меня взгляда.

А потом заговорил он:

— Я прожил достаточно, чтобы научиться отличать мимолётное от настоящего, — произнёс он спокойно, и от этой силы у меня по спине пробежали мурашки. — И потому знаю точно: ты — самое драгоценное, что есть в моей жизни. Я клянусь хранить тебя, пока живу. Быть твоим домом, твоей защитой, твоей силой и твоим огнём. Я клянусь: если что-то встанет между нами, я уничтожу это раньше, чем оно сможет причинить тебе вред. Я выбрал тебя однажды — и на всю вечную жизнь. И пока бьётся моё сердце, в нём всегда будешь только ты, моя Вивьена.

Кто-то из хранителей объявил, что наш союз признан огнём, храмом и кланом.

А потом Эйден притянул меня к себе и поцеловал так, как и полагалось в этом храме — сначала мои руки, потом в макушку. И я сделала то же самое.

Сразу после этого огонь в храмовых чашах взвился ввысь, лизнув пламенными языками древние каменные своды.

А я стояла, оглушённая счастьем, в объятиях своего дракона и слушала, как наши сердца бьются в унисон.

* * *

Пять лет спустя

В то утро я получила очередное письмо от кузины из северного поселения Каменный Край. Селия писала редко, раз в полгода, и чаще всего просила то тёплые вещи, то лекарства, то книги. Они с матерью по-прежнему куковали там вместе: тётка — при прачечной, Селия — при госпитале.

На этот раз она писала, что при местном госпитале ей надоело мыть полы и выносить горшки, и просила прислать учебники по целительству — раз уж судьба всё равно взяла своё, стоило хотя бы попытаться стать полезнее.

Я только покачала головой, складывая письмо. Что ж, эту просьбу я тоже выполню.

В этот момент на балкон вышел Эйден и, разумеется, первым делом накинул мне на плечи тёплую шаль.

За последние месяцы гроза половины мира и суровый верховный дракон как-то незаметно превратился в до смешного опекающего будущего отца. Эйден теперь бдительно следил за каждым моим шагом и лично устранял любой сквозняк, стоило ему только подуть в мою сторону.

Я обернулась к нему и машинально положила ладонь на уже заметно округлившийся живот. Эйден тут же шагнул ближе, накрыл мою руку своей и замер, прислушиваясь к нашему малышу так, будто и правда мог услышать его даже сейчас.

— Опять толкается, — тихо сказал он, и в его голосе прозвучала такая счастливая нежность, что я невольно улыбнулась.

— Такой подвижный, — охнула я.

— Весь в меня, — невозмутимо отозвался Эйден.

А потом мягко погладил меня по животу и уже совсем тихо добавил:

— Ви, потом родишь мне девочку? Хочу маленькую принцессу. Такую же упрямую, как ты.

Я тихо рассмеялась, а он поднял моё лицо за подбородок и поцеловал — бережно, неторопливо, так, как целовал всегда, когда был по-настоящему счастлив.

Теперь рядом со мной был тот, с кем мне больше ничего не страшно.