Тройное счастье для Рыжика - Елена Абернати
Я забилась под ним, словно кошка, пойманная в ловушку. Расцарапывая до крови все, до чего могу дотянуться. Рус замер, давая мне время отдышаться, подстроиться под его, весьма немаленький размер. Растягивая до боли.
Сжимаюсь, скулю и вырываюсь из под придавившего меня к постели мужика.
Зажмуриваюсь. Ощущаю как по щекам стекают слезы. И как все мужчины собирают их поцелуями. Шепчут на ушко всякие нежности.
Рус обхватывает мое лицо ладонями. Нежно целует в глаза, в нос, в уголок губ.
— Открой глазки, котенок. — И я подчиняюсь. Его гипнотическому шепоту невозможно не подчиниться. Мы смотрим друг на друга. Глаза в глаза. — Ты почему не сказала, что невинна?
А я снова зажмурилась, не зная, что ответить.
Возбуждение сошло на нет. Он по-прежнему во мне. Толстый увитый венами передний член доставляет дискомфорт. Пытаюсь вырваться. И слышу шипение. Меня еще сильнее придавливают к постели. Яр и Лео легко, почти невесомо прикасаются везде, до куда могут дотянуться.
— Шшш, не шевелись, котенок. Я даю тебе время приспособиться. Еще ничего не закончилось. Все только начинается, детка. — Толчок. Еще один. Еще. И еще. И я ощущаю как снова возбуждаюсь. Как тело оживает. Как внизу живота зарождается наслаждение. И я снова теку на его член. — Боже, котенок, ты так сладко течешь. Давай, малыш, ороси моего дружка своим нектаром.
От грязных разговорчиков, от вновь проснувшейся течки, я буквально истекаю соками. И уже сама двигаюсь к нему навстречу. Насаживаюсь на жесткий стояк. Стону от удовольствия.
Глава 30
Они мучали меня до самого утра. Доводили до оргазма. Шептали на ушко самые грязные и пошлые словечки.
— Покричи для нас котенок!
— Тебе нравятся пошлости? Нравится, когда мы говорим, что хотели бы с тобой сделать?
— Нравятся грязные разговорчики?
Шептали мальчики. Трахая меня то по очереди, то все трое одновременно. Отключаясь лишь под утро, вконец обессилев от истощения.
Довольная. Насытившаяся. Счастливая.
* * *
Мы занимались сексом всю ночь, утро и весь следующий день, с небольшим перерывом на душ и сон. И еду. Не выходили из кабинета неделю.
Думали, что натрахаемся, и это наваждение пройдет.
Испарится.
Что дурман, окутавший сознание, рассеется. Мозги встанут на место.
Насколько же мы были наивными.
Никак не желая осознать, что испытываем друг к другу нечто большее. Что мы больше, чем случайные любовники. По воле случая, застрявшие в одном помещении на время моей течки.
На утро седьмого дня дурман брачной лихорадки наконец начал рассеиваться. И нас накрыло осознание всего произошедшего.
* * *
Лео
Настоящее
— Доброе утро, котенок? — проурчал над ухом хриплый, до мурашек сексуальный баритон. Обладатель коего обнаженным торсом прижимался ко мне сзади, бесцеремонно покрывая поцелуями нежное местечко за ушком. Слегка покусывая кожу. Лаская раздвоенным языком чувствительное местечко. Оставляя влажные следы на горле. Уделяя особое внимание впадинке на стыке плеча и шеи.
Почему-то мои мужчины дурели, лаская это местечко. Прикусывали чуть сильнее. Причиняя легкую, такую сладкую боль, смешанную с ошеломительным наслаждением.
Вот и сейчас мои мальчики умело пробудили меня ото сна, заставляя дрожать от страсти всем телом.
Застонала, откликаясь на ласку. Приподняла ногу, предоставляя доступ к самому сладкому.
Руслан волшебными пальцами играл на моем теле, словно на флейте. Высекая искры. Распаляя, погасшее было пламя.
Покрывая поцелуями шею, плечи. Оглаживая все тело. Накрывая ладонью промежность. Скользя пальцем по клитору, по влажным от смазки и спермы складочкам. Вырывая стон из охрипшего за ночь горла.
Сколько раз они возносили меня на вершину. А затем, скидывали за грань…
Я понятия не имела, что на моем теле столько эрогенных зон. Что оно способно вновь испытывать возбуждение. Кончать. И не один раз за ночь. Отзываясь на ласки мужчин. Воспламеняясь. Воспаряя к звездам.
И я возвращала все сторицей. Целовала. Ласкала. Поглаживала. Впервые за столь долгое время наслаждаясь прикосновениями.
Прикасалась, сама не испытывая отвращения.
Они словно возродили меня к жизни. Исцелили израненную душу. Зализали шрамы, не только на теле, но и на душе.
Протянув руку назад, жадно обхватываю ладонью весьма внушительное и необычное оснащение. Сжимаю, прослеживаю пальцами пульсирующие на бархатистой поверхности венки. Скольжу ладошкой по стальному стволу вниз, до самых яичек. Чуть сжимаю мешочки пальчиками. Перекатываю в руках. И снова чуть сжимаю.
Затем, снова переключаю все внимание на восхитительно твердую плоть, особенно задерживаюсь на жестких кольцах, прослеживаю скрытые под нежной кожей костяные наросты. Эти кольца шириной в сантиметр опоясывали оба ствола по всей длине до самой головки. Крупной. Розовой. На кончике которой ощутила выступившую из небольшого отверстия прозрачную капельку. С крышесносным, дурманящим ароматом. Растерла ее по нежной коже.
Сглотнула. Безумно желая снова попробовать ее на вкус. Я словно умирающая от жажды в пустыне, мечтала слизать и проглотить все до последней капли. Вновь ощутить, как на языке взрываются от восторга рецепторы.
Сжала стволы ладошкой, проследила кончиками пальцев каждую венку и бугорок.
Руслан зарычал. Охваченный страстью, толкнулся мне в кулак. Продолжая двигаться. Опаляя горячим дыханием шею.
Почти обезумев, нашептывал на ушко.
— Девочка моя! Сладкая! Неимоверно вкусная! Шиара! Наша любимая шиара!
Странные слова на незнакомом шипящем языке будоражили еще больше. Как же я обожала эти непонятные безумно сексуальные урчания. Их шелестящая речь напоминала скольжение песка по пустыне. Горячей. Опаляющей. Опасной. От этого я таяла в их руках еще сильнее.
Руслан отвел мою руку от своего каменного двойного стояка. Приподнял мою ногу еще выше. Сжал стволы, провел головками по складочкам, задев клитор. Вернулся назад. Толкнулся большими каменными членами между губок, врываясь прямо в скользкий горячий канал. Резко, почти грубо проник сразу на всю длину, вырывая из меня полустон полувсхлип. Начал раскачиваться, наращивая темп. Трахая по-звериному — мощно, резко, грубо, ритмично. До сладкой боли. До искр из глаз. До безумия, охватившего нас обоих. До лихорадочно — восхитительного наслаждения. С каждым жестким ударом разжигая во мне пожар, угрожающий спалить дотла.
Боже, как же я их обожала. Всех троих. Мои мальчики. Мои потрясающе сексуальные альфы. Они сводили меня с ума. Доводили до агонии. Сжигали до пепла. И вновь возрождали к жизни. Снова и снова.
Не замечая ничего вокруг, парю в небесах, словно в сладкой нирване. Слишком поглощенная своими мужчинами, тем что они творили с моим телом. Я почти кончила, почти взлетела на пик.
И… разочарованно застонала, когда Руслан замер. Засмеялся. Перевернулся на спину, выскальзывая из меня. Устраивая поудобней к себе лицом. Помогая оседлать бедра.
Я заскользила раскрытыми складочками
