Андрей Чернецов - Девичьи игрушки

Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 111

Налил себе рюмку и промочил горло.

– Одним словом, отобрали они у меня мою добычу.

– И вы так просто отдали? – усомнился поэт, глядя на мощную кандыбинскую стать и припоминая облик юных святых братьев Козьмы и Дамиана.

Хлипковаты будут по сравнению с Василием Иванычем.

– Нешто я с монахами драться на кулаках стану? – обиделся пекарь. – Мы ж не нехристи какие. Да и грамотка у них от владыки имелась…

«Вот оно что!»

– Что за грамота?

– Да такая, хитрая. Прямо ничего не прописано, а сказано, штоб не чинили оным честным братьям Козьме да Дамиану никаких препон в благом богоугодном деле искоренения мерзостей антихристовых, – чуть ли не по памяти процитировал Кандыбин.

Знать, глубоко в сердце запало требование преосвященного Варсонофия, и не один раз перечитал он ту грамоту, пока расстался с необычным своим уловом.

Но это ж, право, святая дружина какая-то. Чисто тебе гишпанская инквизиция. Ну и делишки же творятся в глухой провинции российской.

– Вот это все лишь мне и осталось, – указал на стол пряничных дел мастер. – Откушайте, сударь.

– Да я уж и так у вас изрядно загостился, – прижал руку к сердцу Ваня. – Пора и честь знать.

– Жаль, ой жаль, что Великий пост, – снова повторил Кандыбин, выпроваживая нечаянного гостя с честью до самых ворот. – А то б мы с вами… – Он заговорщицки подмигнул. – Но, даст бог, вы у нас еще погостите. Так что при случае милости прошу в гости.

– Непременно, – пообещал поэт.

Как оказалось, гостеприимный Василий Иванович велел заложить для него свои собственные сани, чтоб доставить понравившегося ему обходительного и разумного молодого человека прямо в «Лондон». На пол кибитки были уложены два куля с гостинцами. Тот, что побольше, – для свояка, меньший – Ивану.

– Там прянички, – шевелились густые брови. – Не побрезгуйте подарком.

– Благодарю покорно, милостивый государь!

Когда уже поворачивали на мост, господин копиист заприметил две черные мальчишечьи фигуры, поспешно скрывшиеся в ближайшей подворотне.

«Ну-ну!» – подумалось.

Не дремлет владыкина стража. И как только везде поспевает?

Москва, апрель 2006 г.

– На сколько, как думаешь, мы опоздали? – осведомился Вадим.

Борисыч вздохнул, комкая в руках старомодную кепку.

– Часов на пять… хотя какая теперь разница!

Они находились в большой светлой комнате, являвшей собой нечто среднее между кабинетом, маленьким выставочным залом и роскошной гостиной.

Строгая мебель темного дуба, светлый, идеально отлакированный паркет, картины на стенах, шкафы и витрины вдоль стен. В одних посуда, в других – книги.

Вадим подошел к одному из шкафов, пробежал взглядом по названиям на корешках.

«Ars Diaboli», «Destructor omnium rerum», «Disertazioni sopra leapparizioni de'spiriti e diavoli», «De origine, moribus et rebus gestis Satanae» …

Ни французского с итальянским, ни тем более латыни он не знал, но слова «дьявол» и «Сатана» в переводе не нуждались. Все это были старинные трактаты по магии и демонологии.

Почти такие же книги майор видел две недели назад в доме замоченного мага.

Но если книгохранилище Монго производило впечатление какой-нибудь библиотеки замка Синей Бороды, то тут жуткие древние тома благолепно были упрятаны в чопорный старинный книжный шкаф, отчего словно лишались мрачной своей силы.

И кабинет Отто Янисовича Гроссмана был обширный и светлый.

Да и в самом хозяине ничего такого не было.

Лет пятьдесят: лысоватый, худой, вид респектабельный, можно сказать – подозрительно респектабельный. Антиквар, барон и темная личность… Облаченный в дорогой костюм и домашние туфли, а не какие-нибудь вульгарные тапки.

Все – с печатью той неброской галантной роскоши, по которой узнаются по-настоящему богатые люди.

Он как будто отдыхал в кресле, полуприкрыв глаза. И рукоять клинка, торчавшая из груди, не сразу бросалась в глаза на черном фоне дорогого костюма. Закоченевшая рука лежала на эфесе слоновой кости.

Вадим отвернулся от покойника, пробежал взглядом по фарфору и старинным клинкам в застекленных витринах, по картинам, подернутым патиной времени.

– Вадим Петрович, взгляните, – позвал его из другой комнаты Зайцев.

Оба майора, не сговариваясь, двинулись на голос.

Лейтенант стоял перед раскрытым чемоданом фасона «мечта оккупанта», изучая его содержимое.

Савельев заглянул через плечо – и еле удержал отвисшую челюсть.

Позади вполголоса матюгнулся Куницын.

И было от чего.

Прежде всего, в глаза бросалось серебряное шитье черного мундира, поверх коего – черная хромовая портупея с кортиком, эфес которого украшал серебряный череп.

Потом – россыпь крестов на мундире.

Фуражка с высокой тульей, неприятным образом напомнившая Вадиму принятые нынче в российской армии головные уборы. Только разве вместо двуглавого орла верх украшал орел одноглавый, восседающий на свастике.

Шинель, аккуратно свернутая, кожаное пальто, сапоги, запакованные в целлофан.

«Киностудию они, что ли, бомбанули?» – промелькнула идиотская мысль.

Сомнений не было: у антиквара обнаружился настоящий прикид самого настоящего эсэсовца. Ну да, тоже антиквариат в своем роде…

Зайцев осторожно вытащил из чемодана кобуру, расстегнул…

– О, статья 213-б, – удовлетворенно произнес лейтенант, вертя в руках вальтер.

– Осторожней, нам с него еще пальчики снимать.

Хасикян попробовал пальцами материю.

– Да, – произнес он задумчиво. – Хорошее сукно – сколько лет, а как новенькое! Мне прадед говорил – он портной – самая лучшая материя на их мундиры шла. Даже жалко, что использовать было нельзя. Разве вот на портянки. И кому это могло понадобиться?

– Да. – Борисыч не удержался и сплюнул на паркет. – Известно кому! Еще нам фашистов тут не хватало. И черт же тебя, Стас, дернул вызвать нас: пусть бы другие этим занимались – хоть Гордин. – И добавил: – Надо бы это… посольство оповестить.

– Ну и что вы обо всем этом думаете? – спросил Савельев, когда подчиненные собрались вновь в кабинете, в обществе трупа.

Борисыч вздохнул, одернув потертый кожаный пиджак.

– Похоже, сам себя порешил… Все на то указывает…

Но по лицу его было видно, что сам он в это не вполне верит.

– Ладно, будем считать это основной версией.

Пока Зайцев писал протокол осмотра места происшествия, Вадим Сергеевич еще раз осмотрел московское жилище покойного хозяина фирмы «Рижский антиквариат».

Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 111